Мифы окружают нас с самого детства. Под видом сказки проникают в детское сознание, чтобы остаться там на долгие годы, а иногда и навсегда — на всю человеческую жизнь. И неправда, что сегодня мифы больше не рождаются, что это привилегия седой античности или, по крайней мере, средневековья. Ничего подобного. Герои, боги, сверхъестественные существа, чудесные явления и события окружают нас и сегодня — надо только научиться их замечать и слышать. Вот тогда даже в самой привычной повседневности нежданно-негаданно может родиться сказание о деяниях и подвигах тех, кого многие считают выдуманными.
144 мин, 25 сек 6718
Так, а теперь ей полагается составить какой-нибудь план «делания». Решение принять предложение Мастера было очевидным: чего там думать — отбрось сомнения. В мыслях она уже воспринимала это как само собой разумеющееся. И сейчас ей то и дело вспоминалась таинственная лаборатория Мастера, заполненная фиолетовым светом. Воображение рисовало заманчивые картинки. Например, как она в круге этого света принимает лепесток Темного Пламени почему-то из рук самого Мастера. Вдоль стен стоят какие-то люди в надвинутых на лица капюшонах. Все упоительно торжественно и красиво — прям, как в каком-нибудь очередном голливудском блокбастере о тайных магических орденах. Жутковато, но красиво и классно. Не хватало только еще органной музыки, а в остальном — хоть сейчас фильм снимай…
Увлеченная своей фантазией, Катерина, завернутая в огромное полотенце, как в римскую тогу, стояла у зеркала в ванной, и старалась придать позе величественность, приличествующую моменту.
— Ну как — похожа я на грозного Хранителя Темного Пламени? — спросила она свое отражение, нахмурив брови.
— Не очень, — последовал ответ. — И, откровенно говоря, на вашем месте меня бы сейчас волновало нечто другое.
«Первые признаки сумасшествия, — подумала Катерина. — Ты разговариваешь со своим отражением, и оно начинает тебе отвечать!»
— Извините, что я вмешиваюсь в такой неподходящий момент, — продолжало тем временем ее отражение, — но я подумал, что мне будет легче начать с вами разговор вот так, в качестве вашего отражения. А ближайшим зеркалом оказалось именно это…
«Нет — крыша еще при мне, — решила Катерина. — Сама к себе я на вы никогда не обращаюсь».
— Какие пустяки, — сказала она вслух. — Последнее время я уже начинаю привыкать к неожиданностям разного толка. Только думаю, что вы могли бы и подождать меня в столовой, — добавила она смутившись, поскольку вдруг поняла, что стоит в одном полотенце перед кем-то, говорящим о себе в мужском роде.
— Хорошо, я подожду вас внизу, — вежливо ответило отражение. — Только не очень задерживайтесь — нам надо обязательно и побыстрее поговорить.
Катерина увидела, как ее собственное отражение повернулось к ней спиной и вышло в дверь по ту сторону зеркала. Она еще немного постояла у гладкой поверхности, отражавшей все в ванной, кроме нее самой. Насколько помнилось, только вампиры и привидения не отражаются в зеркалах. Все остальные существа обычно дружны со своими отражениями. И те не оставляют своих хозяев вот так. Развернувшись уйти в зазеркальную дверь — безобразие какое! На мгновение, поверхность зеркала потемнела, и Катерина увидела в нем абсолютно голую барышню, совершенно круглыми глазами уставившуюся на нее. Ей потребовалось еще несколько минут, чтобы понять, что на сей раз это было самое обычное, ее собственное отражение.
«Надо будет валерьянки попить», — решила она, поднимая с пола полотенце и выскакивая из ванной.
Одеваясь, Катерина думала: не пригрезился ли ей этот разговор?… События казались уж больно не реальными, и скорее напоминали какой-то сказочный сон. Джинсы, как всегда, когда она торопилась, не хотели застегиваться, и на головы бедного Леви Страуса и его наследников высыпалась целая кипа «радостных» пожеланий, самым нежным из которых было — всю жизнь проходить в ими же сшитых штанах. Наконец ей удалось справиться с одеждой, и снедаемая нетерпением, Катерина поспешила в столовую.
Но, выбежав на балкончик, удивленно остановилась: там никого не было. Расстроившись из-за своей доверчивости по отношению ко всяким видениям, она пошла вниз к столу, накрытому внимательным Георгием почему-то на три персоны. И тут увидела на ручке кресла, где в первый вечер сидел Мастер, черного ворона. Ворон с самым невинным видом макал свой клюв в чашку с шоколадом и, зажмурившись, глотал ароматный напиток. По всему было видно, что это доставляет ему редкое удовольствие, а гора блестящих оберток от конфет, валявшихся рядом, выдавала страстного любителя всего сладкого.
— Ну, наконец-то! Я тут чуть не лопнул от этих ваших конфет, дожидаясь, — прокаркал ворон при виде спускающейся Катерины.
Но, заметив ее удивленный взгляд, проворчал что-то типа — «Великий Абраксас, опять забыл!», и быстренько превратился в молодого человека в черной водолазке и таких же джинсах. Гладко зализанные назад черные блестящие волосы, бледное лицо, маленькие усики тонкой ниточкой и большой с горбинкой нос делали его очень похожим на тот фотопортрет молодого Сальвадора Дали, что висел у Катерины дома.
— Кофе пить будете? — как ни в чем не бывало, спросил он.
— Пожалуйста, — промямлила она, падая в кресло напротив. — Так это были вы, там, у лаборатории и в парке?
— В некотором роде — мы, — самодовольно ответил тот, наливая Катерине кофе. — Классная форма, правда? Уж вы мне поверьте, не так-то просто разгуливать по этому вашему физическому миру в зооморфном виде! Этому тыщу лет учиться надо!
Увлеченная своей фантазией, Катерина, завернутая в огромное полотенце, как в римскую тогу, стояла у зеркала в ванной, и старалась придать позе величественность, приличествующую моменту.
— Ну как — похожа я на грозного Хранителя Темного Пламени? — спросила она свое отражение, нахмурив брови.
— Не очень, — последовал ответ. — И, откровенно говоря, на вашем месте меня бы сейчас волновало нечто другое.
«Первые признаки сумасшествия, — подумала Катерина. — Ты разговариваешь со своим отражением, и оно начинает тебе отвечать!»
— Извините, что я вмешиваюсь в такой неподходящий момент, — продолжало тем временем ее отражение, — но я подумал, что мне будет легче начать с вами разговор вот так, в качестве вашего отражения. А ближайшим зеркалом оказалось именно это…
«Нет — крыша еще при мне, — решила Катерина. — Сама к себе я на вы никогда не обращаюсь».
— Какие пустяки, — сказала она вслух. — Последнее время я уже начинаю привыкать к неожиданностям разного толка. Только думаю, что вы могли бы и подождать меня в столовой, — добавила она смутившись, поскольку вдруг поняла, что стоит в одном полотенце перед кем-то, говорящим о себе в мужском роде.
— Хорошо, я подожду вас внизу, — вежливо ответило отражение. — Только не очень задерживайтесь — нам надо обязательно и побыстрее поговорить.
Катерина увидела, как ее собственное отражение повернулось к ней спиной и вышло в дверь по ту сторону зеркала. Она еще немного постояла у гладкой поверхности, отражавшей все в ванной, кроме нее самой. Насколько помнилось, только вампиры и привидения не отражаются в зеркалах. Все остальные существа обычно дружны со своими отражениями. И те не оставляют своих хозяев вот так. Развернувшись уйти в зазеркальную дверь — безобразие какое! На мгновение, поверхность зеркала потемнела, и Катерина увидела в нем абсолютно голую барышню, совершенно круглыми глазами уставившуюся на нее. Ей потребовалось еще несколько минут, чтобы понять, что на сей раз это было самое обычное, ее собственное отражение.
«Надо будет валерьянки попить», — решила она, поднимая с пола полотенце и выскакивая из ванной.
Одеваясь, Катерина думала: не пригрезился ли ей этот разговор?… События казались уж больно не реальными, и скорее напоминали какой-то сказочный сон. Джинсы, как всегда, когда она торопилась, не хотели застегиваться, и на головы бедного Леви Страуса и его наследников высыпалась целая кипа «радостных» пожеланий, самым нежным из которых было — всю жизнь проходить в ими же сшитых штанах. Наконец ей удалось справиться с одеждой, и снедаемая нетерпением, Катерина поспешила в столовую.
Но, выбежав на балкончик, удивленно остановилась: там никого не было. Расстроившись из-за своей доверчивости по отношению ко всяким видениям, она пошла вниз к столу, накрытому внимательным Георгием почему-то на три персоны. И тут увидела на ручке кресла, где в первый вечер сидел Мастер, черного ворона. Ворон с самым невинным видом макал свой клюв в чашку с шоколадом и, зажмурившись, глотал ароматный напиток. По всему было видно, что это доставляет ему редкое удовольствие, а гора блестящих оберток от конфет, валявшихся рядом, выдавала страстного любителя всего сладкого.
— Ну, наконец-то! Я тут чуть не лопнул от этих ваших конфет, дожидаясь, — прокаркал ворон при виде спускающейся Катерины.
Но, заметив ее удивленный взгляд, проворчал что-то типа — «Великий Абраксас, опять забыл!», и быстренько превратился в молодого человека в черной водолазке и таких же джинсах. Гладко зализанные назад черные блестящие волосы, бледное лицо, маленькие усики тонкой ниточкой и большой с горбинкой нос делали его очень похожим на тот фотопортрет молодого Сальвадора Дали, что висел у Катерины дома.
— Кофе пить будете? — как ни в чем не бывало, спросил он.
— Пожалуйста, — промямлила она, падая в кресло напротив. — Так это были вы, там, у лаборатории и в парке?
— В некотором роде — мы, — самодовольно ответил тот, наливая Катерине кофе. — Классная форма, правда? Уж вы мне поверьте, не так-то просто разгуливать по этому вашему физическому миру в зооморфном виде! Этому тыщу лет учиться надо!
Страница 28 из 41
