Мифы окружают нас с самого детства. Под видом сказки проникают в детское сознание, чтобы остаться там на долгие годы, а иногда и навсегда — на всю человеческую жизнь. И неправда, что сегодня мифы больше не рождаются, что это привилегия седой античности или, по крайней мере, средневековья. Ничего подобного. Герои, боги, сверхъестественные существа, чудесные явления и события окружают нас и сегодня — надо только научиться их замечать и слышать. Вот тогда даже в самой привычной повседневности нежданно-негаданно может родиться сказание о деяниях и подвигах тех, кого многие считают выдуманными.
144 мин, 25 сек 6720
— Ну-ну, — проворчал тот. — В общем, так: всегда существовало два действующих начала — названий у каждого из них много, но давай остановимся на Любви и Делании, или, лучше, Белое и Черное. Приверженцы Белого всегда твердили о вселенской доброте, о любви Бога к людям и о всяком тому подобном. О «зримо отсутствующих» или хорошо или никак, — добавил он, кивая в угол. — Представители же второго — о необходимости Делания любой ценой, эксперимента, проб и ошибок. При этом первые в восприятии обычного человека становились святыми и мучениками, вторые — ведьмами и колдунами. Чтобы было понятно: ваша голубоглазая тетенька, а, следовательно, и вы — из«беленьких»; я же — из «черненьких». В общем, мы все всегда дружно внешне противопоставляемся друг другу. И из этого «противостояния» и происходит Развитие, которое принято называть Жизнью. Это хоть понятно? — опять спросил он, заглядывая Катерине в глаза. Удовлетворившись увиденным там, Василид продолжил:
— Существует еще область равновесия этих начал. Как вам уже было говорено, именно оттуда Мастер и сумел призвать в ваш Мир Темное Пламя…
Услышав имя Мастера, Катерина встрепенулась:
— Так что же с ним, наконец, произошло?
— Видите ли, Катя, Промежуточная Среда — очень, как бы сказать, хитрая штука! Она требует абсолютного равновесия и баланса в устремившемся к ней. Именно — баланса обоих начал. Ни в коем случае не смешения! Только вмещая в себе оба начала в равновесии и не смешивая их, индивидуальность имеет возможность продолжать существовать и работать для всех других во всех Мирах. Смешение же открывает вместившему дорогу в Угасание, Великое Все и Ничто — Нирвану. Вот именно на пороге этой самой Нирваны, принадлежа уже больше другим мирам, чем физическому, и пребывает сейчас Мастер… И вы должны его остановить от полного ухода! — сказал Василид.
— Но, если человек так близок к Нирване, почему мы должны ему мешать?! — воскликнула Катерина. — И почему это вас так волнует? — снова переходя на «вы», добавила она.
— Я же тебе говорила, Василид, что их надо оставить в покое, — раздался в комнате голос Женщины в белом.
— Оставить в покое?! — воскликнул тот, резко обернувшись на голос. — Всех нас это не может не волновать! И тебя, и эту девочку, о себе я уже и не говорю! Осознанное сотрудничество начал позволит нам возродить этот Мир! Убережет его от саморазрушения и сделает из этой расы полуслепых — расу Творцов-Демиургов, свободных от шутовских масок «черненьких» и«беленьких»!
— И даст тебе самому возможность отправиться в другой Мир, который тебе еще не успел надоесть, — как бы продолжая его слова, добавила Женщина, появившись в углу комнаты и садясь в кресло.
Катерина смотрела на них обоих, раскрыв рот. «Прямо Армагеддон какой-то получается, — думала она. — Борьба Добра со Злом, и прямо у меня на глазах!»
— Когда тебе и всем вашим надоест со мной спорить! — ответил Василид. — Поверь, мне хватает разборок и со своими по этому поводу! Впрочем, — он, вдруг лукаво прищурившись, глянул на Катерину, — Закон Свободной Воли Человека еще никто не отменял… Пусть девочка сама решает — делать ей что-то или нет… Только она должна знать то, что знаем мы с тобой: если Мастер сейчас уйдет в свою Нирвану, то Темное Пламя погаснет в этом Мире, а значит — не будет его Стражей. А значит, «толстые, довольные вояки» — получат шанс добраться до«мотора» Кили…
— Вот он — во всей красе! — грустно сказала Женщина. — Василид, я иногда думаю: не был ли именно ты тем самым Змием, который посоветовал Еве вкусить Запретного Плода… Хотя, по сути, ты прав — Закон есть Закон! Так что, тебе решать, Катя, — обратилась она к Катерине.
Та, совершенно сбитая с толку этим зримым проявлением противостояния представителей двух начал, сидела молча. Она понимала, что именно здесь и сейчас на ее хрупкие плечи легла абсолютно конкретная ответственность за будущее ее, Катерины абсолютно конкретного и столь любимого ею Мира.
Любимого… А что в нем ей любить-то? Или — кого? Тут перед ее мысленным взором возникли зеленые глаза Мастера. Глаза человека, который как-то тихо и незаметно стал для Катерины именно тем, ради которого стоило жить, стоило спасать этот Мир… «Кошмар, — подумала она, — чтобы спасти любимого человека, а заодно и весь Мир, я должна лишить его вечного блаженства! Спасти — лишая! Еще чуть-чуть, и моя многострадальная крыша точно улетит! Надо действовать, а там — пусть все будет, как будет!» В этот момент Василид, внимательно наблюдавший за Катериной, облегченно вздохнул и спросил:
— Так что вы решили, Катя?
— А то ты не знаешь, — укоризненно сказала она, вдруг ощутив, что, по большому счету, внутренне она сейчас сильнее и Василида, и Женщины, потому что вмещает в себе их обоих — оба начала, что они представляют. Они пульсировали в ней, создавая какой-то совершенно дикий, но в тоже время абсолютно гармоничный ритм. Ритм — как дыхание, дыхание Мироздания. Захваченная и оглушенная этим ритмом, она спросила: — Так что и как я должна сделать?
— Существует еще область равновесия этих начал. Как вам уже было говорено, именно оттуда Мастер и сумел призвать в ваш Мир Темное Пламя…
Услышав имя Мастера, Катерина встрепенулась:
— Так что же с ним, наконец, произошло?
— Видите ли, Катя, Промежуточная Среда — очень, как бы сказать, хитрая штука! Она требует абсолютного равновесия и баланса в устремившемся к ней. Именно — баланса обоих начал. Ни в коем случае не смешения! Только вмещая в себе оба начала в равновесии и не смешивая их, индивидуальность имеет возможность продолжать существовать и работать для всех других во всех Мирах. Смешение же открывает вместившему дорогу в Угасание, Великое Все и Ничто — Нирвану. Вот именно на пороге этой самой Нирваны, принадлежа уже больше другим мирам, чем физическому, и пребывает сейчас Мастер… И вы должны его остановить от полного ухода! — сказал Василид.
— Но, если человек так близок к Нирване, почему мы должны ему мешать?! — воскликнула Катерина. — И почему это вас так волнует? — снова переходя на «вы», добавила она.
— Я же тебе говорила, Василид, что их надо оставить в покое, — раздался в комнате голос Женщины в белом.
— Оставить в покое?! — воскликнул тот, резко обернувшись на голос. — Всех нас это не может не волновать! И тебя, и эту девочку, о себе я уже и не говорю! Осознанное сотрудничество начал позволит нам возродить этот Мир! Убережет его от саморазрушения и сделает из этой расы полуслепых — расу Творцов-Демиургов, свободных от шутовских масок «черненьких» и«беленьких»!
— И даст тебе самому возможность отправиться в другой Мир, который тебе еще не успел надоесть, — как бы продолжая его слова, добавила Женщина, появившись в углу комнаты и садясь в кресло.
Катерина смотрела на них обоих, раскрыв рот. «Прямо Армагеддон какой-то получается, — думала она. — Борьба Добра со Злом, и прямо у меня на глазах!»
— Когда тебе и всем вашим надоест со мной спорить! — ответил Василид. — Поверь, мне хватает разборок и со своими по этому поводу! Впрочем, — он, вдруг лукаво прищурившись, глянул на Катерину, — Закон Свободной Воли Человека еще никто не отменял… Пусть девочка сама решает — делать ей что-то или нет… Только она должна знать то, что знаем мы с тобой: если Мастер сейчас уйдет в свою Нирвану, то Темное Пламя погаснет в этом Мире, а значит — не будет его Стражей. А значит, «толстые, довольные вояки» — получат шанс добраться до«мотора» Кили…
— Вот он — во всей красе! — грустно сказала Женщина. — Василид, я иногда думаю: не был ли именно ты тем самым Змием, который посоветовал Еве вкусить Запретного Плода… Хотя, по сути, ты прав — Закон есть Закон! Так что, тебе решать, Катя, — обратилась она к Катерине.
Та, совершенно сбитая с толку этим зримым проявлением противостояния представителей двух начал, сидела молча. Она понимала, что именно здесь и сейчас на ее хрупкие плечи легла абсолютно конкретная ответственность за будущее ее, Катерины абсолютно конкретного и столь любимого ею Мира.
Любимого… А что в нем ей любить-то? Или — кого? Тут перед ее мысленным взором возникли зеленые глаза Мастера. Глаза человека, который как-то тихо и незаметно стал для Катерины именно тем, ради которого стоило жить, стоило спасать этот Мир… «Кошмар, — подумала она, — чтобы спасти любимого человека, а заодно и весь Мир, я должна лишить его вечного блаженства! Спасти — лишая! Еще чуть-чуть, и моя многострадальная крыша точно улетит! Надо действовать, а там — пусть все будет, как будет!» В этот момент Василид, внимательно наблюдавший за Катериной, облегченно вздохнул и спросил:
— Так что вы решили, Катя?
— А то ты не знаешь, — укоризненно сказала она, вдруг ощутив, что, по большому счету, внутренне она сейчас сильнее и Василида, и Женщины, потому что вмещает в себе их обоих — оба начала, что они представляют. Они пульсировали в ней, создавая какой-то совершенно дикий, но в тоже время абсолютно гармоничный ритм. Ритм — как дыхание, дыхание Мироздания. Захваченная и оглушенная этим ритмом, она спросила: — Так что и как я должна сделать?
Страница 30 из 41
