Стрелок. Или о том как и насколько любят Фаллаут

Карабин изрыгнул клок огня и огрызок свинца, далеко, резко кивнул головой мент, говоривший в рацию, и упал. Круто, «хедшот». Даже видно как медленно разлетаются в стороны кусочки черепа со склизкими ошметками мозга. Испуганные стражи порядка вертят головами, ищут новое место в зияющих провалах глазниц недостроенной пятиэтажки, откуда вылетела металлическая смерть. Ладно, хватит, перестрелять всех и бегом отсюда. Конечно, потом будет облава или что-то вроде того, прямо как в фильмах с Ли Джонсом. Вот это будет настоящий праздник для «манчкина». Ньургун любовно прижался к теплому гладкому деревянному прикладу щекой и, еще раз повторив про себя слова Ганслингера, приготовился стрелять. И тут услышал шорох за собой. Тихий такой, слишком осторожный чтобы быть неопасным. Один из презираемых ментов оказался милиционером. Хитрым, ловким и осторожным, а то как объяснить что он не подорвался на совершенно незаметной ловушке парня. Ньургун буквально почувствовал кожей как в его спину уставился черный вороненый ствол презираемого всеми Макарова, неспособного, как говорят, убить человека в телогрейке. Начал разворачиваться, выхватывая из кожуха обрез, заряженный свинцовой картечью, быстро, стремительно, текуче, ни одного лишнего движения, но он уж был на мушке, а палец милиционера уже надавил на спусковой крючок.

Первая тупая девятимиллиметровая пуля ударила его правую лопатку, даже ускорив скорость разворота, но у Ньургуна от боли перехватило дыхание, сбило прицел, и он припоздал выстрелить в свою очередь. Кургузое дуло обреза-урода смотрело уже совсем в сторону от неясной фигуры милиционера, когда из него вылетела крупная дробь, бесполезно впиваясь и выметая фонтанчик осколков и песка из некачественного бетона долгостроя. Вторая пуля клюнула Ньургуна в правое, опять правое, клят, легкое. Обрез вылетел из враз обессилевших рук, выскользнув из пальцев как мокрый гладкий обмылок. Еще одна пуля хищно вонзилась Ньургуну в живот, и того стошнило смесью крови и желудочного сока. Когда милиционер подошел к маньяку сделать контрольный выстрел в голову, ибо негоже жить на свете таким чудовищам, Ньургун хрипел что-то от боли и стучал окровавленным кулаком по собственному красному липкому отпечатку ладони на полу. Лишь прикончив опасного маньяка, милиционер понял, что тот, хрипя и плюясь кровавой пеной, повторял лишь одну фразу: «Релоад, йес»….