Он появился, а потом исчез. Вероятней всего просто показалось. Может за ней решили подсмотреть, а потом и вовсе что-то непристойное сделать. Однако лес был тих, спокоен и, как казалось, пуст. Не придавая этому значения, девушка все-таки почувствовала какое-то неприятное ощущение внутри. Необъяснимый страх, а затем охватившее волнение, пробудили непонятную тревогу. А еще эти странные шумы в голове… Словно помехи в старом телевизоре.
521 мин, 36 сек 8941
Он слышал, как по дому ходили братья, как суетились и пытались решить, что делать дальше. Слышал, как они притащили того старика и его дочку, как договорились об их временном проживании в доме. Трендера до одури раздражало, что с этой девчонкой носились как с писаной торбой. Он и сам раньше ей помогал, но теперь просто не мог вынести даже мысли об этом. Что-то в одночасье перемкнуло. Он хотел совладать с собой, проявить хоть какое-то участие, несмотря на то, что натворил, но неизвестные и едва уловимые голоса в голове отговаривали его от этого. Спустя пару часов посиделок взаперти он стал всерьез задумываться, не сошел ли с ума?
Братья подготовили комнаты к дневному приходу гостей и разошлись. Слендер взял Рею на руки и отнес в свою спальню, куда, к слову, заходил очень редко. Ему казалось, что не стоило возвращать ее на прежнее место. Его спальня примыкала к кабинету, поэтому теперь он мог быть уверен, что мимо него к девушке никто не проберется. Сейчас он уложил ее на кровать. Пострадавшая все еще была обмотана тканью. Медленно отсоединяя материал от засохшей крови на коже, он бросал его на пол. Болезненную бледность оттеняли алые запекшиеся чешуйки. Поднявшись с кровати, Безликий прошел в ванную, взял небольшую чашу с водой и кусок чистой ткани. Вернувшись и поставив ее на прикроватную тумбочку, намочил ткань и стал протирать обнаженное тело. Совсем скоро оно приняло почти божеский вид без учета этих страшенных швов, конечно. Убрав чашу с уже розовой водой, мужчина вернулся, укрыл девушку одеялом и прилег рядом. Прикоснувшись к ее руке, он почувствовал, точнее ему показалось, что она стала чуть теплее. Да, точно, показалось. Никак иначе. Почему-то в этот момент ему и в голову не приходило, что она могла начать возвращаться в нормальное состояние.
Повернувшись на бок лицом к бездвижному телу, Безликий рассматривал порезы на руках. Они расположились до самых плеч и практически задевали шею. Как можно было сотворить такое? В голове это никак не хотело укладываться, однако выбора не было. Ему пришлось бы в любом случае принять ситуацию такой, какой она была, не приукрашивая и не смягчая. Это могло только усугубить. Трезвый объективный взгляд всегда на руку. Он должен был предвидеть. Но как, как, черт возьми, можно предугадать? Он ожидал подставы от любого из них, но от Трендера в последнюю очередь. Он же так опекал девушку, так старался ей помочь, а потом просто взял и изрезал ее, словно обезумевший портной. Да, обезумевший портной. Таким он предстал сейчас и неизвестно, можно ли что-то изменить.
Существо смотрело на опущенные веки, сокрывшие некогда сиявшие зеленые глаза. Цвет губ едва удавалось отличить от мертвенно-бледной кожи. Как полотно. Слендеру хотелось вновь увидеть ее живой, услышать ее голос, да даже быть посланным к черту, чего угодно, но не этого состояния. Он понял, что привязался к ней как к игрушке. К личной игрушке, на которую никто не имел права посягать. Теперь мужчина отчасти чувствовал свою несостоятельность. Ему не удалось уберечь одного единственного хрупкого человека от своих братьев. Хотя он и сам виноват. Нужно было больше следить за ней, а не раздумывать надо всем и ни над чем. Однако что сделано то сделано и теперь не было толку от самобичевания и каких бы то ни было сожалений. Ничего не изменить.
С минуту подумав, Безликий поднялся на локтях и стянул с девушки одеяло. Во мраке ночи ее тело приобретало какой-то серебристый оттенок, словно было соткано из тысяч тонких нитей. Обнаженное по пояс существо навалилось на хрупкое создание. Эта уязвимость притягивала и давала безграничные просторы для фантазии. Он максимально приблизился к ее спокойному лицу и, приоткрыв рот, обнажил острые клыки и покрытый слизью язык. Коснувшись им синеватых губ, Слендер начинал терять контроль над собой, чего меньше всего желал. Тонким длинным пальцем он проник в рот и раскрыл его, впустив язык. Там было тепло и немного влажно, совсем чуть-чуть. Мужчина почувствовал ее зубы, нёбо и двинулся дальше. Если бы она была в сознании, рвотный рефлекс не заставил бы себя ждать, но она спит. Ему так казалось. Отстранившись от девушки, мужчина провел рукой по ее груди, животу. Едва касаясь кожи изучал пальцами новый контур тела. Она стала еще тоньше. В этот момент будто бы случайно услышанные шаги заставили его встать и прикрыть Рею одеялом.
Раздался тихий стук, дверь приоткрылась, и вошел Оффендер.
— Если бы ты еще в гостиной не разорвал рубашку, я бы подумал, что ты хочешь ее изнасиловать.
— Почему сразу изнасиловать? Может она бы согласилась.
Офф присел на край кровати:
— Не мечтай. Она никогда не согласится и это вполне объяснимо. Слендер, признайся, — он посмотрел на брата, — ты прикрываешься желанием узнать прошлое, ведь так?
— С чего такие мысли?
— Ты хочешь, чтобы она осталась здесь навсегда.
— Интересная позиция…
— Ты стараешься держаться на расстоянии и контролировать все со стороны, но знаешь… Твое настоящее отношение к ней было видно изначально.
— Твое воображение разыгралось.
Братья подготовили комнаты к дневному приходу гостей и разошлись. Слендер взял Рею на руки и отнес в свою спальню, куда, к слову, заходил очень редко. Ему казалось, что не стоило возвращать ее на прежнее место. Его спальня примыкала к кабинету, поэтому теперь он мог быть уверен, что мимо него к девушке никто не проберется. Сейчас он уложил ее на кровать. Пострадавшая все еще была обмотана тканью. Медленно отсоединяя материал от засохшей крови на коже, он бросал его на пол. Болезненную бледность оттеняли алые запекшиеся чешуйки. Поднявшись с кровати, Безликий прошел в ванную, взял небольшую чашу с водой и кусок чистой ткани. Вернувшись и поставив ее на прикроватную тумбочку, намочил ткань и стал протирать обнаженное тело. Совсем скоро оно приняло почти божеский вид без учета этих страшенных швов, конечно. Убрав чашу с уже розовой водой, мужчина вернулся, укрыл девушку одеялом и прилег рядом. Прикоснувшись к ее руке, он почувствовал, точнее ему показалось, что она стала чуть теплее. Да, точно, показалось. Никак иначе. Почему-то в этот момент ему и в голову не приходило, что она могла начать возвращаться в нормальное состояние.
Повернувшись на бок лицом к бездвижному телу, Безликий рассматривал порезы на руках. Они расположились до самых плеч и практически задевали шею. Как можно было сотворить такое? В голове это никак не хотело укладываться, однако выбора не было. Ему пришлось бы в любом случае принять ситуацию такой, какой она была, не приукрашивая и не смягчая. Это могло только усугубить. Трезвый объективный взгляд всегда на руку. Он должен был предвидеть. Но как, как, черт возьми, можно предугадать? Он ожидал подставы от любого из них, но от Трендера в последнюю очередь. Он же так опекал девушку, так старался ей помочь, а потом просто взял и изрезал ее, словно обезумевший портной. Да, обезумевший портной. Таким он предстал сейчас и неизвестно, можно ли что-то изменить.
Существо смотрело на опущенные веки, сокрывшие некогда сиявшие зеленые глаза. Цвет губ едва удавалось отличить от мертвенно-бледной кожи. Как полотно. Слендеру хотелось вновь увидеть ее живой, услышать ее голос, да даже быть посланным к черту, чего угодно, но не этого состояния. Он понял, что привязался к ней как к игрушке. К личной игрушке, на которую никто не имел права посягать. Теперь мужчина отчасти чувствовал свою несостоятельность. Ему не удалось уберечь одного единственного хрупкого человека от своих братьев. Хотя он и сам виноват. Нужно было больше следить за ней, а не раздумывать надо всем и ни над чем. Однако что сделано то сделано и теперь не было толку от самобичевания и каких бы то ни было сожалений. Ничего не изменить.
С минуту подумав, Безликий поднялся на локтях и стянул с девушки одеяло. Во мраке ночи ее тело приобретало какой-то серебристый оттенок, словно было соткано из тысяч тонких нитей. Обнаженное по пояс существо навалилось на хрупкое создание. Эта уязвимость притягивала и давала безграничные просторы для фантазии. Он максимально приблизился к ее спокойному лицу и, приоткрыв рот, обнажил острые клыки и покрытый слизью язык. Коснувшись им синеватых губ, Слендер начинал терять контроль над собой, чего меньше всего желал. Тонким длинным пальцем он проник в рот и раскрыл его, впустив язык. Там было тепло и немного влажно, совсем чуть-чуть. Мужчина почувствовал ее зубы, нёбо и двинулся дальше. Если бы она была в сознании, рвотный рефлекс не заставил бы себя ждать, но она спит. Ему так казалось. Отстранившись от девушки, мужчина провел рукой по ее груди, животу. Едва касаясь кожи изучал пальцами новый контур тела. Она стала еще тоньше. В этот момент будто бы случайно услышанные шаги заставили его встать и прикрыть Рею одеялом.
Раздался тихий стук, дверь приоткрылась, и вошел Оффендер.
— Если бы ты еще в гостиной не разорвал рубашку, я бы подумал, что ты хочешь ее изнасиловать.
— Почему сразу изнасиловать? Может она бы согласилась.
Офф присел на край кровати:
— Не мечтай. Она никогда не согласится и это вполне объяснимо. Слендер, признайся, — он посмотрел на брата, — ты прикрываешься желанием узнать прошлое, ведь так?
— С чего такие мысли?
— Ты хочешь, чтобы она осталась здесь навсегда.
— Интересная позиция…
— Ты стараешься держаться на расстоянии и контролировать все со стороны, но знаешь… Твое настоящее отношение к ней было видно изначально.
— Твое воображение разыгралось.
Страница 59 из 139
