Сумрачный лес

— Я? Ничего. Все в порядке.

— Рассказывай.

— Нечего рассказывать, правда.

— Сплендор, ты врать никогда не умел. Говори.

Сплендор повернулся к брату, взял его за плечи и стал трясти:

— Я сожалею, я так сожалею, что передать не могу. Просто не понимаю, что на меня нашло, просто не понимаю. Меня как подменили.

— Успокойся, — Оффендер отодрал от себя прилипшего братца. — Ребенка убил?

— Угу, — он виновато опустил голову.

— И как ты это сделал?

— Я подвесил его за петлю на шарфике и выдавил глаза.

Если бы у слушателя могла отвалиться челюсть, она бы отвалилась.

— Ты выдавил глаза? Ребенку? Тебе твои бубенцы совсем запрещают дружить с головой?

— Я же говорю, как помутнение. Только, пожалуйста, я очень тебя прошу, не говори об этом Айсис.

— Не хочешь, чтобы она знала какое ты чудовище?

— Нет. Она меня понимает, и стала за это время другом. Если она узнает, то точно уйдет.

— С чего такой страх?

— Вы все разбежались, а мне одиноко. Эта женщина скрашивает мое время, пока вы заняты разборками и расследованием кто кого куда утащил.

— Ты как маленький ребенок.

— Это Айсис тебе сказала, что со мной что-то не так?

— Да, и сейчас она захочет получить объяснения.

— Не говори ей, очень прошу.

— А что тогда говорить?

— Не знаю, придумай что-нибудь.

— Умный такой. Нашкодил, а мне теперь убирать?

— Ну ты же мой брат.

— Не злоупотребляй этим.

— Не буду, только прикрой меня.

— Это в первый и в последний раз.

— Спасибо.

Оффендер дернул брата за бубенец на шапке и вышел из комнаты. В коридоре его ждала Айсис. Судя по тому, как она барабанила пальцами по стене, ответ ей был очень даже интересен. С застывшим в нетерпении лицом она подошла к мужчине и с надеждой стала сверлить его взглядом.

— Ты чего на меня так смотришь?

— Ты узнал, что произошло? С ним все в порядке?

— Да, в полном. Уходил перебеситься и перепсиховаться.

— И все?

— Ну да.

— И часто такое происходит?

— Не сказал бы.

— Но он вернулся еще более нервным.

— А это он влюбился в тебя.

— Что?! — женщина чуть собственный язык не проглотила. — Ты что такое говоришь?

— Я шучу, расслабься, — он похлопал ее по спине и пошел дальше.

Она смотрела ему вслед, пока он не скрылся в своей комнате, и решила вернуться на пост блюсти порядок. Мертвая тишина гостиной ничем не нарушалась. Слендер, похоже, в сознание возвращаться не собирался. Ну и правильно, а то все проблемы да проблемы. У окна вон стоять некому, за Трендером бегать и спасать Рею. Пусть отдыхает.

Интересно, а где сейчас находилась эта парочка? Даже Оффендер не мог предположить их примерное местоположение. Он оставил ее одну всего на пару часов и, вернувшись, обнаружил потерю. Страшно представить, что вновь мог сотворить с девушкой безумный портной. Казалось, что он способен сейчас на самые немыслимые пытки. Убийство ему не нравилось, для него это было слишком просто и бесполезно, а вот поиздеваться вдоволь самое то. Что может быть лучше, чем кромсать человеческое тело, меняя его форму и наблюдая за всеми его реакциями на различные действия?

Женщина думала об этом, попутно представляя, насколько изуродованной сейчас могла оказаться ее пациентка. И как только она до сих пор держится? Выносливый организм, хоть и ослабший. А как она исхудала. Раньше ее болезненная бледность виделась как-то иначе, нежели сейчас, когда она буквально посерела. Смотреть на нее все-таки страшно.

Для Айсис все еще оставалось загадкой, почему Слендер решил выгнать Рею из дома. Он помогал ей, присматривал, защищал от братьев, а потом просто как котенка — бах, и на улицу. Иди куда хочешь, живи, где хочешь. Странные у него поступки, тут и сказать нечего.

Во второй половине дня Оффендер позвал Айсис в столовую. Ему хотелось обсудить с ней дальнейший план действий, а то от Сплендора одни убытки.

Медленно попивая чай, женщина выслушивала продуманные варианты поисков, которые, как казалось, абсолютно бездейственны.

— Нам нужно понять, почему Трендер спрятал ее. Если бы ему хотелось вас спровоцировать, он бы не стал так скрываться.

— Я тоже так думаю. Но мотивы его поступков зачастую крайне расплывчаты. Мы даже не знаем, где он был все это время. Никаких домов в лесу больше нет, к людям он бы не вышел. А тот факт, что с ним еще и Рея вообще наводит на разные мысли. На улице так долго он не смог бы ее держать, она бы попросту замерзла. Хотя я уверен, что на ней и без этого много новых повреждений.

— Думаешь, он издевался над ней?

— Уверен. Меня больше всего насторожил льющийся кипяток в ванной.

— Я постараюсь не думать, что это может значить.

— В доме заметный беспорядок. Причем определенно можно сказать, что он от борьбы. И зеркала разбиты. Зачем только бить зеркала?

— Черт его знает. Все никак перебеситься не может. Часто у вас такое случалось?

— Нет, но случаи были.

— Так как нам действовать? Промедления могут очень дорого стоить.

— Нам нужно убедиться, что в городе нет ничего подозрительного. Я не думаю, что он перебрался туда, но стоит проверить все варианты.

— Хорошо. Я схожу к отцу.