Светило

Двое несли небольшой детский гробик, выкрашенный в темно-синий цвет. Еще двое шли по обе стороны от несущих. В их руках были длинные самодельные удочки с гигантскими ржавыми крючками и не менее гигантскими поплавками. Возглавлял процессию Александр — местный столяр и краснодеревщик. За его спиной, подобно плащу, развевалась на ветру длинная рыболовная сеть. В руках Александр держал настоящий гарпун-трезубец.

— Началось! — шепнула появившаяся словно из ниоткуда баба Нина прямо в Димкино ухо и пристроилась рядом с ним.

Когда похоронная процессия подошла ближе, мальчики смогли разглядеть гроб получше.

В нем лежал Антошка.

Такой же мертвенно-бледный и неподвижный, каким они видели его сегодня утром. Но что-то определенно изменилось с того момента. Игорь долго рассматривал мертвого друга, прежде чем понял, что изменилось Антошкино лицо. Его больше не искажала жуткая гримаса удушья, а глаза были полностью закрыты.

— Гляди! — Димка взволнованно потряс Игоря за плечо и показал пальцем на руки покойника, — Такие же, как у Пашки!

Игорь присмотрелся. Руки Антошки были крестообразно сложены на груди, а из пальцев было собрано то самое странное крестное знамение, которое им уже довелось видеть вчера.

— Тихо! — резко, но беззлобно прервала их баба Нина, — Смотрите дальше.

А посмотреть было на что. Мужики с удочками встали по обе стороны от Петра Петровича, словно королевская стража. Столяр Александр, облаченный в рыболовную сеть, подошел к Димкиному деду, встал на колени, опустил голову и протянул ему трезубец. Петр Петрович принял орудие, сложил пальцы в уже знакомое знамение и положил руку на голову столяру. Тот встал, в пояс поклонился и отошел к остальным участникам процессии.

Мужчины, несущие гроб, опустили головы и медленно двинулись к воде. Петр Петрович тем временем уже по пояс вошел в реку прямо в своем облачении и, вознеся руки к небу, громким голосом воскликнул:

— Отец наш, Светило! Всевеликий и вездесущий Пращур! Прими в объятия Омута сына твоего Антония Белозерова! Ибо сказал ты, что убиенные тобой за грехи чужие да пребудут в вечном блаженном плавании с тобой и свитой твоей! Да поможет нам сила вод наших, Отец, сущий в морях, океанах, реках и озерах! Слава тебе, Светило!

— Слава! Слава! Слава! — протяжно подхватили десятки голосов.

Димка, как завороженный, следил за происходящим. Игорь также не мог оторваться от столь необычного, почти фантастического зрелища. Баба Нина молилась вместе со всеми и размашисто, наискось крестилась, сложив вместе большой, средний и безымянный пальцы.

— Креститесь, внучки. Окрестите себя водяным сомовьим крестом и Светило не оставит вас в трудную минуту! — горячо шептала старушка мальчикам.

И они послушно крестились, словно околдованные.

— Прими в объятия Омута сына твоего, душу свою отдавшего за чужой грех! — кричал Петр Петрович и неистово колотил трезубцем по водной глади, поднимая фонтаны белых брызг.

Мужики, несущие покойника, тоже вошли в реку и опустили синий гроб на воду. Петр Петрович положил руку на бледный лоб покойника, невнятно прочел шепотом короткую молитву и вдруг резко вонзил трезубец в деревянную стенку, отталкивая гроб от себя.

— Пусть бурные воды несут твоего сына в Омут, о Светило! И пусть велий свет увидит он, погрузившись в темные воды глубинной обители твоей! Слава!!!

— Слава! Слава! Слава! — теперь к Петру Петровича присоединились голоса людей, выглядывающих из окон близстоящих домов.

Мощный раскат грома заставил всех присутствующих ничком упасть на землю.

Через несколько секунд удар повторился с двойной силой, а небо разрезала длинная ослепительная молния. В следующее мгновение на деревню обрушился грозовой ливень, заставив людей в страхе разбегаться по домам.

Реку было не узнать. Спокойный ток воды сменился отвратительным бурлением. Огромные пузыри воздуха всплывали откуда-то из темной глубины и звучно лопались, достигнув поверхности. Чистая речная вода вдруг помутнела, от вздымавшегося со дна ила. Казалось, будто нечто огромное ворочалось там, в пучине, просыпаясь от долгого беспробудного сна.

Тут и там раздавались всплески. Крупные брызги летели во все стороны, а камышей и кувшинок стало не видно вовсе.

— НЕТ!!!

Безумный отчаянный крик, казалось, заглушил не только бурю, но и все окружающие звуки. Все обернулись на звук и замерли в изумлении.

Это был вечно пьяный Матвей. Грязный и лохматый, старик стоял на крутом берегу и безумным взглядом буравил каждого из присутствующих у реки. На нем был надет серый балахон, точно такой же, как у Петра Петровича.

— НЕТ!!! — еще громче повторил Матвей, — Вы забыли Светило! Вы забыли свои молитвы! Вы забыли о жертве!!!

С этими словами старик не задумываясь прыгнул в беснующуюся реку и стал заходить все дальше и дальше, в самое сердце дьявольского шторма. В объятиях бушующей стихии тщедушная фигура старика практически исчезла из вида, однако невероятно громкий крик вновь прорвался сквозь звуки бури: