Светлые грани тёмной души

Евгений постоянно говорил, что времени у них с Ольгой остался только месяц — срок, который дал им Иван. Я не знал, что тот хотел от них, но понял одно — если через месяц они не выполнят определенных условий, их участи никто не позавидует. Именно за месяц мы надеялись справиться с бандой.

Наверное, самым лучшим способом было отправиться в ближайший город, чтобы во всем разобрались местные власти. Но мы не знали, какие обвинения можем предъявить бандитам, не имея пока никакой информации. Поэтому то, на чем мы остановились — еще раз попробовать опросить каждую местную женщину или каждого старика, чтобы узнать хоть что-нибудь.

Каждый день я приезжал в деревню, и не потому, чтобы купить себе что-нибудь, а только ради одного — увидеть Ольгу. Повод, о котором я твердил себе вначале, что жду новой информации о банде, был всего лишь предлогом. В душе я понимал, что отчаянно влюбился, намного сильнее, чем в прошлый раз. Такого сильного чувства я не испытывал никогда. По сравнению с ним, моя любовь к Анне была легким влечением. Сейчас всё было по-другому, и это угнетало и мучило меня, потому что Ольга была невестой моего друга. Разумом я понимал, что лучше было не видеть ее и пытаться забыть, но я ничего не мог с собой поделать, каждый новый день отправляясь к ней, лишь бы увидеть ласковую улыбку, стройную фигуру, красивые глаза… В них был такой трепет и нежность, что я невольно думал, будто они отражают намного больше чувств ко мне, чем положено девушке, у которой есть жених. Впрочем, это могла быть просто благодарность, которую я ошибочно принимал за то, что так хотело видеть мое сердце.

Прошло около двух недель. Все попытки выяснить что-нибудь о банде, не привели ни к каким результатам. Жители деревни молчали, храня эту тайну, которую невозможно было из них выудить ни просьбами, ни обещаниями в помощи. Мне не было до них никакого дела, и их упрямство даже стало раздражать, но я опасался за Ольгу, и неоднократно предлагал ей и Евгению уехать из этих мест, но они наотрез отказывались, не объясняя причины. Впрочем, я догадывался, что они не хотят бросать тяжело больного мужчину, который жил у них в доме и за которым они ухаживали. Вполне возможно, это был чей-то отец, но и этого мне не рассказывали.

Евгения я видел реже, чем Ольгу, и был этому несказанно рад. Я ощущал себя предателем, который вздыхает по чужой невесте. Хотя временами мне казалось, что у них довольно прохладные отношения, но спросить так ли это, не решался. Евгений всегда был очень заботлив к Ольге, и она беспокоилась о нем, словно опекая. Но я не видел страсти между ними, лишь нежность и доброту.

Времени осталось мало, и я твердо решил, что брошу вызов бандитам самостоятельно, если они не отстанут от девушки, которую я люблю, и от ее жениха. Я не хотел проливать кровь, но понимал, что сделаю это. И пусть противников будет сотня — меня это не пугает. Я обдумывал последние детали плана, который предусматривал застать преступников врасплох и выдвинуть им ультиматум. У меня были мысли по этому поводу и почти беспроигрышный для меня вариант. Но мог ли я знать, что всё случится совсем не так, как я предполагал? Даже моя интуиция предательски молчала, словно совсем обо мне позабыв.

Однажды, выезжая из деревни, я внезапно услышал какую-то возню во дворе одного из домов. Кто-то всхлипывал, моля о пощаде, и я не мог проехать мимо. Резко развернув лошадь, я поспешил на звук, который доносился совсем рядом. Во дворе стояла женщина, загораживая собой старика, и отчаянно протягивая руки к мужчине, сидящему на коне. Она судорожно плакала, причитая.

— Пожалуйста… я молю Вас… не забирайте его… Он же совсем старый и больной… Он не сможет работать… — Нам нужны еще работники! — гневно воскликнул мужчина — Ничего с ним не станется! Не надо так за него переживать!

— Но пожалуйста! Он не выдержит на прииске и двух дней!

— Оставь старика в покое — подъезжая ближе, произнес я. Это был один из бандитов, и я не мог позволить ему вести себя так бесцеремонно.

Всадник резко осадил коня, раздраженно повернувшись. Во мне закипела невероятная ненависть и злость. Это был Иван. Захотелось наброситься на него прямо сейчас, но я сдержался, решив не испортить необдуманным поступком весь план. Он тоже узнал меня и, забыв о старике, быстро подъехал, остановившись почти вплотную.

— Так-так, это новичок, который не желает представляться? — с иронией и чувством превосходства, язвительно спросил он — Почему же ты не уехал, как мне обещала Ольга? Может, ты один из тех, которые тут живут? Тогда тебе прямая дорога к нам!

Я еле держал себя в руках, что стоило огромных усилий.

— А Вы, очевидно, тот человек, который может забирать стариков и спорить с женщинами? Не слишком благородно!

Его лицо перекосила злоба, словно ему дали пощечину.

— Да кто ты такой, что смеешь со мной так разговаривать?! — в бешенстве взревел он, метая глазами молнии, и хватаясь за пистолет.

— Я граф Михаил Воронов — как можно спокойнее произнес я, высокомерно смерив его взглядом — И мне не нравится Ваш тон!