Можно ли вампира превратить в человека? Сделать так, чтобы он не ощущал жажду крови и снова стал смертным? Не верьте, если ответят «нет». Иногда возможно всё. Но вот вопрос, что станет с душой того, кто много лет поклонялся тьме? Вырвется ли спрятанный свет из глубин мрака или так и останется замурован до конца дней? И узнать очень сложно. Почти невозможно. А цена ответа — жизнь.
262 мин, 30 сек 13093
Иван несколько секунд изумленно хлопал глазами, растерянный и сбитый с толку. Он явно не ожидал подобного ответа, и как-то беспомощно сник. Весь его боевой пыл тут же испарился, и мне даже стало смешно от его недоумения и смятения. Еще миг он продолжал сидеть на коне, а потом круто развернул его, и галопом помчался прочь, а громкий топот копыт еще долго раздавался в напряженном, теплом воздухе.
Женщина и старик тоже замерли посреди двора, став невольными свидетелями нашего разговора. В их глазах я видел удивление и любопытство, смешанное с благодарностью.
— Спасибо Вам — прошептала женщина, подходя ближе — Вы спасли моего старого отца. Правда, я боюсь, что его всё равно заберут в скором времени.
— Но почему? Разве вы не можете этому противостоять?
Женщина печально опустила глаза, тихо вздохнув.
— Боюсь, это невозможно. Не спрашивайте ни о чем, но поверье, что у нас нет другого выхода.
Я понимал, что большего она не скажет. И всё-таки это очень упрямые люди, которые настолько рьяно оберегают свою тайну, что не хотят даже сопротивляться беспределу. Или же они очень запуганы, и это хоть как-то их оправдывает.
Всю дорогу домой я размышлял о недавней встрече. Меня мучил один вопрос, почему Иван так изменился в лице, когда узнал, кто я? Неужели его настолько впечатлил мой титул? А может он что-то слышал обо мне раньше? Этого тоже нельзя было исключать. Хотя вряд ли, прошло слишком много времени, и имя графа Михаила Воронова давно заросло травой.
Домой я приехал к вечеру, чувствуя себя невероятно разбитым. Снова начался приступ головной боли, который выматывал и доводил до исступления. Голова гудела, словно огромный колокол, раздражая громким дребезжанием внутри. В последнее время я себя чувствовал всё хуже, и иногда казалось, что я серьезно болен. Мое тело пылало в огне слишком часто, и временами я просто стонал, не в силах выдержать навалившихся мук. Может быть, это последняя стадия перед смертью, из-за болезни, которая вполне могла развиться после ужасного эксперимента, проведенного гениальным ученым? Но я не боялся встретить свой последний час, меня беспокоило только одно — успеть помочь Ольге и Евгению. Я просто не могу сдаться раньше, пока их жизням угрожает опасность.
Голова разболелась настолько сильно, что я стал плохо соображать, и без сил упав на самодельную кровать, забылся тяжелым сном.
Глава 13 Я ужасно спал, просыпаясь от малейшего шороха и вздрагивая от новых приступов боли. Мне снилась жизнь, когда я был вампиром. В ней не было боли — только свобода. Я видел себя на вершинах гор и на краю обрывов, среди темного леса и тишины… Тогда было всё не так, как сейчас, и сердце почему-то вновь хотело принять то потерянное и ушедшее в никуда чувство… Лишь под утро я крепко заснул, провалившись в пустоту. Не знаю, как долго я спал, но непонятные звуки, доносившиеся до затуманенного сознания, заставили проснуться. Я устало сел на кровати, совершенно не чувствуя облегчения. На улице шел дождь. Его огромные капли барабанили по оконному стеклу, отзываясь в моем мозгу ударами молота. Небо было затянуто тяжелыми черными тучами, и молнии то и дело разрезали их тонкими светящимися нитями.
Мне было настолько плохо, что ни о каком визите в деревню не могло быть и речи. Я боялся встать с кровати, чтобы не упасть, чувствуя невероятную слабость и головную боль. Глаза закрывались сами собой под тяжестью век, и снова упав на кровать, я тревожно заснул.
На улице что-то происходило. Я открыл глаза, насторожившись и прислушавшись. За окном была ночь, и по-прежнему шел сильный дождь, барабаня по стеклу. Я даже сразу не заметил, что головная боль прошла, а сознание прояснилось. Ощущение, что рядом с домом кто-то есть, заставило быстро схватиться за ружье и осторожно открыть дверь. Недалеко стояла чья-то лошадь, на которой, низко склонившись к гриве, сидел закутанный в плащ всадник. Вначале показалось, что он просто наклонился, но потом я понял, что он без сознания. Я неспеша шел по огромным лужам, не опуская ружья. Как знать, возможно, это ловушка, и надо быть начеку, чтобы в нее не попасть. Но стоило сделать еще пару шагов, как молния, блеснувшая в небе, ярко осветила бледное лицо человека. В этот момент я забыл обо всем на свете. Это была Ольга. Ее глаза были закрыты, а на щеках виднелись следы грязи. Откинув ружье в сторону, я со всех ног бросился к ней, осторожно беря на руки и спуская вниз. Она тихо застонала, а мое сердце болезненно сжалось от нехорошего предчувствия. Прижав к себе, как единственное сокровище, я быстро понес ее в дом, спасая от холодного дождя.
Положив бесчувственную девушку на кровать, я тут же принялся разводить огонь, чтобы отогреть ее и сделать горячий отвар. Она снова тихо застонала, медленно открывая глаза.
— Михаил… — еле слышно прошептала она — Как хорошо, что я тебя нашла… — Что случилось? — встревожено спросил я, подходя ближе. Но она снова потеряла сознание, ничего не ответив.
Женщина и старик тоже замерли посреди двора, став невольными свидетелями нашего разговора. В их глазах я видел удивление и любопытство, смешанное с благодарностью.
— Спасибо Вам — прошептала женщина, подходя ближе — Вы спасли моего старого отца. Правда, я боюсь, что его всё равно заберут в скором времени.
— Но почему? Разве вы не можете этому противостоять?
Женщина печально опустила глаза, тихо вздохнув.
— Боюсь, это невозможно. Не спрашивайте ни о чем, но поверье, что у нас нет другого выхода.
Я понимал, что большего она не скажет. И всё-таки это очень упрямые люди, которые настолько рьяно оберегают свою тайну, что не хотят даже сопротивляться беспределу. Или же они очень запуганы, и это хоть как-то их оправдывает.
Всю дорогу домой я размышлял о недавней встрече. Меня мучил один вопрос, почему Иван так изменился в лице, когда узнал, кто я? Неужели его настолько впечатлил мой титул? А может он что-то слышал обо мне раньше? Этого тоже нельзя было исключать. Хотя вряд ли, прошло слишком много времени, и имя графа Михаила Воронова давно заросло травой.
Домой я приехал к вечеру, чувствуя себя невероятно разбитым. Снова начался приступ головной боли, который выматывал и доводил до исступления. Голова гудела, словно огромный колокол, раздражая громким дребезжанием внутри. В последнее время я себя чувствовал всё хуже, и иногда казалось, что я серьезно болен. Мое тело пылало в огне слишком часто, и временами я просто стонал, не в силах выдержать навалившихся мук. Может быть, это последняя стадия перед смертью, из-за болезни, которая вполне могла развиться после ужасного эксперимента, проведенного гениальным ученым? Но я не боялся встретить свой последний час, меня беспокоило только одно — успеть помочь Ольге и Евгению. Я просто не могу сдаться раньше, пока их жизням угрожает опасность.
Голова разболелась настолько сильно, что я стал плохо соображать, и без сил упав на самодельную кровать, забылся тяжелым сном.
Глава 13 Я ужасно спал, просыпаясь от малейшего шороха и вздрагивая от новых приступов боли. Мне снилась жизнь, когда я был вампиром. В ней не было боли — только свобода. Я видел себя на вершинах гор и на краю обрывов, среди темного леса и тишины… Тогда было всё не так, как сейчас, и сердце почему-то вновь хотело принять то потерянное и ушедшее в никуда чувство… Лишь под утро я крепко заснул, провалившись в пустоту. Не знаю, как долго я спал, но непонятные звуки, доносившиеся до затуманенного сознания, заставили проснуться. Я устало сел на кровати, совершенно не чувствуя облегчения. На улице шел дождь. Его огромные капли барабанили по оконному стеклу, отзываясь в моем мозгу ударами молота. Небо было затянуто тяжелыми черными тучами, и молнии то и дело разрезали их тонкими светящимися нитями.
Мне было настолько плохо, что ни о каком визите в деревню не могло быть и речи. Я боялся встать с кровати, чтобы не упасть, чувствуя невероятную слабость и головную боль. Глаза закрывались сами собой под тяжестью век, и снова упав на кровать, я тревожно заснул.
На улице что-то происходило. Я открыл глаза, насторожившись и прислушавшись. За окном была ночь, и по-прежнему шел сильный дождь, барабаня по стеклу. Я даже сразу не заметил, что головная боль прошла, а сознание прояснилось. Ощущение, что рядом с домом кто-то есть, заставило быстро схватиться за ружье и осторожно открыть дверь. Недалеко стояла чья-то лошадь, на которой, низко склонившись к гриве, сидел закутанный в плащ всадник. Вначале показалось, что он просто наклонился, но потом я понял, что он без сознания. Я неспеша шел по огромным лужам, не опуская ружья. Как знать, возможно, это ловушка, и надо быть начеку, чтобы в нее не попасть. Но стоило сделать еще пару шагов, как молния, блеснувшая в небе, ярко осветила бледное лицо человека. В этот момент я забыл обо всем на свете. Это была Ольга. Ее глаза были закрыты, а на щеках виднелись следы грязи. Откинув ружье в сторону, я со всех ног бросился к ней, осторожно беря на руки и спуская вниз. Она тихо застонала, а мое сердце болезненно сжалось от нехорошего предчувствия. Прижав к себе, как единственное сокровище, я быстро понес ее в дом, спасая от холодного дождя.
Положив бесчувственную девушку на кровать, я тут же принялся разводить огонь, чтобы отогреть ее и сделать горячий отвар. Она снова тихо застонала, медленно открывая глаза.
— Михаил… — еле слышно прошептала она — Как хорошо, что я тебя нашла… — Что случилось? — встревожено спросил я, подходя ближе. Но она снова потеряла сознание, ничего не ответив.
Страница 35 из 70
