Свидание с мертвецом

Саманта начала смеяться — глухим, мерзким звуком, который был бы смешным, как смех из пластмассового черепа Хэллоуина, если бы не был реальным.

— Разве ты не получил моей подсказки? — он/она/оно взмахнуло руками Саманты, чтобы очертить серую, безмолвную воронку, — Начало конца. Мое время приближается. Знак зверя. Шесть-шесть-шесть. Четыре всадника. Что-нибудь из этого уже слышали?

— Конец света, — прошептала я.

— Теперь говорите вы, — сказала Саманта голосом, в котором я начала узнавать саму Саманту, — Готовы к Апокалипсису?

Я иудейка, — сказала я, — мы не верим в апокалипсис.

Тело Саманты качнулось в сторону, и нечто, не являющееся Самантой, посмотрело на меня.

— Армагеддон не относится к какому-либо одному вероисповеданию. Что наступит для одного, наступит для всех. Кроме того, Вы не являетесь полностью иудейкой. Вы не ходите в церковь и Вы едите гирос (греческое мясное блюдо, наподобие шаурмы, прим.переводчика)

— Это — ягненок.

— Проклятье, — она хлопнула себя по лбу ладонью, — никак не могу запомнить этих парнокопытных.

— И Вы в этом не одиноки, — я посмотрела на Чавеса, — она всегда вызывает Князя Тьмы?

— Сообразительная девочка, — произнес гулкий голос, — Жаль, что она должна умереть.

— Довольно, — прервал Чавес, — я хочу знать, что ты послал, и как мне убить это.

— Он — Сатана, изобретатель лжи, — сказала я, — мы не можем доверять ему.

— Когда он вселяется в Саманту, он должен говорить правду.

— Эти чертовы правила спиритических дощечек (специальные дощечки с буквами, числами и другими символами, используемые для общения с духами, прим.переводчика), — пробормотал Сатана в облике Саманты.

Будучи сильно восприимчивой, я никогда не участвовала в спиритических сеансах, но я слышала истории. Духи, выбирая ответ, вынуждены были говорить правду. Однако правду можно было сказать множеством различных и запутывающих способов.

— Что ты послал? — процедил Чавес сквозь сжатые зубы.

— У этого нет названия, — голова Саманты склонилась. — Этого демона очень трудно убить. Его также трудно выявить. Никого нынче не беспокоит случайный секс. Беспорядочные связи в первое свидание стали нормой.

Она поглядела на меня, и я заставила себя не отводить взгляд. Я отказывалась чувствовать себя виноватой в том, что делала, находясь под влиянием демона.

— Некоторые вещи нуждаются в отладке, — продолжала Саманта. — Я скомбинировал демона с Ракшасом, которому необходимо мертвое тело. Но они выдерживают недолго, и начинает накапливаться гора трупов. Далее, если бы я мог сделать так, чтобы демон принял форму человека…

— Вселение демона делает человека безумным, — сказал Чавес.

— Тебе ли не знать.

Я видела, как Чавес вздрогнул. Его губы сжались, так же, как и кулаки. Я коснулась его руки. Избиение Саманты не дало бы нам ничего хорошего.

— Но ты прав, — глубокий, липкий голос тек из симпатичного рта Саманты. Чем дольше я на это смотрела, тем более жутким это становилось.

— Слишком много неистовых, бредящих сумасшедших людей привлекло бы внимание «хороших парней». Мне было необходимо, чтобы демон выглядел, как человек, но не был человеком. Это работало бы.

— Итак, — Чавес хлопнул руками перед лицом Саманты. — Как мне убить того, что ты уже послал?

Саманта ухмыльнулась.

— Тебе должно это понравиться.

— Что-то я в этом сомневаюсь.

— Демон питается сексом с девственницами.

— Это мне известно.

— В старые добрые времена девственницами жертвовали, чтобы успокоить зверя. Я так скучаю по тем дням.

Чавес сделал нетерпеливое движение указательным пальцем и я уже знала, чего ждать.

— Хорошо, хорошо. Чтобы уберечь её от судьбы худшей, чем смерть, все, что тебе нужно сделать — это принести ее в жертву.

Раздался грохот. Сначала я подумала, что это прибытие поезда, возможно, торнадо или автобус с туристами. Но звук исходил из груди Чавеса. Абсолютная ярость.

— Изыди, — кричал он, — оставь это место.

— Слишком поздно, — глаза Саманты снова закатились, — я уже здесь.

Он поймал ее, поскольку она стала оседать, но уже спустя несколько секунд была в вертикальном положении.

— Я в порядке.

Ее голос снова был её собственным. Такими же были её глаза. Я была так рада, что она не могла меня видеть. Я выглядела потрясенной и, наверное, бледно-серой, как тротуар. Я не хотела испугать ее. С другой стороны, она была той, голосом которой говорил дьявол.

— Что я делала? — спросила она.

Мы промолчали, и она вздохнула.

— Дьявол?

— Да, — ответил Чавес.

— Я ненавижу, когда это случается, — она высунула язык и состроила гримасу. — Я буду чувствовать запах серы в течение многих дней.

— Мне жаль, что пришлось об этом просить, — пробормотал Чавес, — но я должен был.

— Что я говорила?

— Слышна ли молва о конце света?

— Молва есть всегда. Особенно после этого, — она указала пальцем в пустоту разрушенного Торгового Центра. — Духи были встревожены. Великое Зло находит свое продолжение, и, кажется, с каждым днем становится все хуже.