Хмурое, по-осеннему серое небо, отражает сизое море с неумолчным рокотом, выбрасывающим свои волны на песчаный пляж — чтобы потом бессильно разбиться у подножия высокого обрывистого берега. Кажется, что нерушима та преграда — но волна за волной подтачивает глиняный берег и огромные глыбы, лежащие на узком песчаном пляже между морем и обрывом, свидетельствуют о том, что медленно, но верно море отвоевывает все новые пяди у суши.
36 мин, 21 сек 14136
Да что там юнцы из синагоги — жаркое, полное сладкой неги тело дочери Малеха, привлекло даже дряхлого раввина Езекию. Малка вздрогнула от невольного омерзения при воспоминании о тощих клешнях и беззубых деснах маравших ее прелести — ни на что уже не способный как мужчина, раввин обладал на редкость изощренной фантазией, призванной компенсировать его старческую немощь. Но как бы то не было, он рассказал Малке много тайных секретов и даже подарил кое-какие манускрипты и амулеты. Сейчас же Малка с помощью полученных знаний, хотела узнать побольше о кагане росов.
Из тайника в полу она достала свой самый могущественный амулет — железную пластину с выгравированной на ней пятиконечной звездой — перевернутой. В пентаграмму была вписана ехидно ухмыляющаяся голова козла, окруженная по кругу рядом еврейских букв. Этот амулет по ее заказу сделал кузнец-касог живущий на окраине города-за эту его работу Малка подарила ему свой золотой браслет, а потом и еще украшенную самоцветами брошь-за то чтобы остудить амулет в крови черного козла и бедняка из «черных хазар». Малка бросила в бронзовую курильницу для благовоний несколько заготовленных ею связок сушеных трав, потом быстро сняла с себя одежду и, расположив звезду между острых юных грудей, принялась мерным голосом произносить слова, которым ее научил рабби Езекия.
Комната перед ее глазами дрогнула, словно подергиваясь туманом, предметы стали расплываться, меняя свои очертания. Потом все застила тьма, а когда она рассеялась-то глазам Малки открылись совсем иные картины, чем внутренность ее комнаты.
Берег широкой реки, поросший густым лесом. Из ветвей с криками взлетают черные птицы и деревья шелестят листьями отмечая путь тех, кто идет по лесу. Вот густая чаща сменяется бескрайней степью, в которой уже стоят войска россов. Малка видит как стоят не шелохнувшись облаченные в кольчуги суровые воины с синими как небо глазами и прядями светлых волос на бритых головах. Некоторые из них сидят в седле, но большинство — пешие, удерживающие большие щиты прикрывающие ноги, руки у всех на рукояти знаменитых росских мечей на поясе. Несокрушимая, стальная стена, стена живая, непоколебимо-спокойная и в то же время — яростная.
По флангам — печенежская конница, тут же конные огузы, аланы, какие-то неизвестные Малке народы. Но она сейчас смотрит не на них-ее взор прикован к человеку восседающему на белом коне, под алым знаменем на котором чернеет знак Сокола. Жадно смотрит она на необычное лицо всадника, на его широченные плечи и могучую грудь, которую не может скрыть даже кольчуга. Длинные вислые усы и длинный чуб свисающий к уху, украшенному золотой серьгой с драгоценным камнем и двумя жемчужинами. И глаза-пронзительные, ярко-синие, горящие из под кустистых бровей. Малка не сразу поняла, что сидящий перед ней человек очень молод-едва ли старше ее самой. Слишком уж серьезным, мрачным и каким-то нездешним был взгляд кагана россов, взгляд который казалось, проникал в саму душу хазарки, заставлял ежиться даже ее, находящуюся на столь большом расстоянии от врага. Синий лед далекого севера веял холодом из этих очей и вновь в голову Малки полезли старые пророчества о князе Роша и «вратах Зла» Каббалы.
Картина изменилась — лес, словно оживает и оттуда с дикими криками вылетают конные всадники со стягами Ашины вперемешку с родовыми тамгами. Черные болгары, самые верные союзники каганата — хоть и такие же гои и язычники, как и все остальные. Вслед за ними выносятся смуглые черноволосые воины в железных доспехах — кто пешие, но больше конные. Касоги, еще одни вассалы Хазарии, последняя надежда ее гибнущих владык. У всех добротное оружие, зачастую византийского или арабского образца.
Из тайника в полу она достала свой самый могущественный амулет — железную пластину с выгравированной на ней пятиконечной звездой — перевернутой. В пентаграмму была вписана ехидно ухмыляющаяся голова козла, окруженная по кругу рядом еврейских букв. Этот амулет по ее заказу сделал кузнец-касог живущий на окраине города-за эту его работу Малка подарила ему свой золотой браслет, а потом и еще украшенную самоцветами брошь-за то чтобы остудить амулет в крови черного козла и бедняка из «черных хазар». Малка бросила в бронзовую курильницу для благовоний несколько заготовленных ею связок сушеных трав, потом быстро сняла с себя одежду и, расположив звезду между острых юных грудей, принялась мерным голосом произносить слова, которым ее научил рабби Езекия.
Комната перед ее глазами дрогнула, словно подергиваясь туманом, предметы стали расплываться, меняя свои очертания. Потом все застила тьма, а когда она рассеялась-то глазам Малки открылись совсем иные картины, чем внутренность ее комнаты.
Берег широкой реки, поросший густым лесом. Из ветвей с криками взлетают черные птицы и деревья шелестят листьями отмечая путь тех, кто идет по лесу. Вот густая чаща сменяется бескрайней степью, в которой уже стоят войска россов. Малка видит как стоят не шелохнувшись облаченные в кольчуги суровые воины с синими как небо глазами и прядями светлых волос на бритых головах. Некоторые из них сидят в седле, но большинство — пешие, удерживающие большие щиты прикрывающие ноги, руки у всех на рукояти знаменитых росских мечей на поясе. Несокрушимая, стальная стена, стена живая, непоколебимо-спокойная и в то же время — яростная.
По флангам — печенежская конница, тут же конные огузы, аланы, какие-то неизвестные Малке народы. Но она сейчас смотрит не на них-ее взор прикован к человеку восседающему на белом коне, под алым знаменем на котором чернеет знак Сокола. Жадно смотрит она на необычное лицо всадника, на его широченные плечи и могучую грудь, которую не может скрыть даже кольчуга. Длинные вислые усы и длинный чуб свисающий к уху, украшенному золотой серьгой с драгоценным камнем и двумя жемчужинами. И глаза-пронзительные, ярко-синие, горящие из под кустистых бровей. Малка не сразу поняла, что сидящий перед ней человек очень молод-едва ли старше ее самой. Слишком уж серьезным, мрачным и каким-то нездешним был взгляд кагана россов, взгляд который казалось, проникал в саму душу хазарки, заставлял ежиться даже ее, находящуюся на столь большом расстоянии от врага. Синий лед далекого севера веял холодом из этих очей и вновь в голову Малки полезли старые пророчества о князе Роша и «вратах Зла» Каббалы.
Картина изменилась — лес, словно оживает и оттуда с дикими криками вылетают конные всадники со стягами Ашины вперемешку с родовыми тамгами. Черные болгары, самые верные союзники каганата — хоть и такие же гои и язычники, как и все остальные. Вслед за ними выносятся смуглые черноволосые воины в железных доспехах — кто пешие, но больше конные. Касоги, еще одни вассалы Хазарии, последняя надежда ее гибнущих владык. У всех добротное оружие, зачастую византийского или арабского образца.
Страница 4 из 11
