Хмурое, по-осеннему серое небо, отражает сизое море с неумолчным рокотом, выбрасывающим свои волны на песчаный пляж — чтобы потом бессильно разбиться у подножия высокого обрывистого берега. Кажется, что нерушима та преграда — но волна за волной подтачивает глиняный берег и огромные глыбы, лежащие на узком песчаном пляже между морем и обрывом, свидетельствуют о том, что медленно, но верно море отвоевывает все новые пяди у суши.
36 мин, 21 сек 14137
Оглушительный, яростный визг ударяет в уши и кочевники с обеих сторон отпускают тетивы своих луков. Туча стрел взмывает в воздух, затмевая и без того неяркое солнце, все время, закрываемое наползающими отовсюду черными тучами. Вот смертоносный ливень — обрушивается вниз. Всадники падают на землю и копыта их коней тут же втаптывают своих недавних хозяев в грязь, быстро становящуюся кровавой. Сверху их погребают новые груды плоти: кочевники вместе с лошадьми, с шеи которых, пробиты сразу несколькими стрелами, падают, ломая себя ноги, шеи, хребты. Но вслед за ними несется конная лава и дикий не то крик, не то визг степняков мешается с яростными боевыми кличами россов и гортанными выкриками касогов. Вот конная лавина ударила о стену щитов — и та устояла, не рухнула, не отступила. Ярятся роняют пену кони, нещадно погоняют их вперед плетками кочевники, лязгают кривые сабли о щиты-но тщетно, россы стоят словно скала и на место каждого павшего тут же заступает его товарищ по оружью. Кочевые союзники, отступившие было в стороны, обступают с флангов, сжимая кольцо и осыпая противника стрелами. Яростно рубятся россы — и конные и пешие-и вот конная орда отхлынула назад, пропуская вперед войско касогов. И тут уже сами россы переходя в наступление. Отчаянно рубятся они с смуглыми воинами и впереди них мчится их предводитель под кроваво-красным знаменем со знаком Сокола. Малка заворожено смотрит на его лицо, на горящие синим пламенем страшные глаза и древние смутные воспоминания вновь оживают в ней. Даже конь белый кагана россов напоминает ей о бледном коне смерти-смерти, которую, так щедро насыщает каган язычников. Знамя крови трепещет над ним, словно стремясь улететь и Малке кажется что это гигантские крылья. Он бьется — и в его глазах молодая хазарка видит взгляд Самаэля. Земной ли наместник князя Тьмы бьется здесь с одними из последних защитников каганата или сам Самаэль в обличье князя Роша, Гог из земли Магог пришел разрушить Новый Израиль?
Вот дрогнули касоги — дрогнули, а затем побежали. Многие бросают мечи на землю и вздевают вверх руки, умоляя о пощаде. Вот их сбившиеся в кучу степные союзники пытаются развернуть коней и спастись в лесу-тщетно! С флангов кочевники замыкают их в кольцо и сраженные стрелами болгары падают на землю. А сзади их уже рубят россы, их союзники аланы, да и сами касоги, оборотившие оружие против недавних союзников. И вот торжествующий предводитель всего этого языческого воинства вздымает кверху меч и кричит -дикий страшный призыв к воинственному божеству. И оно слышит его — из грозовых туч слышится раскат грома, блестят молнии и проливной дождь обрушивается на землю, но по земле бежит не вода, а потоки крови.
Малка смотрит в небо и видит как над воздевшим вверх меч, вражеским вождем проступает в тучах еще более черный силуэт с раскидистыми перепончатыми крыльями. Мертвенно-бледным огнем мерцают глаза, а позади него проступает все тот же символ, что и выгравирован на железной пластине, лежащей меж грудей Малки.
Хазарка проснулась, тяжело дыша и дико оглядываясь по сторонам. За окном хлестал по стенам дождь, косые струи залетали в окно и падали на пол.
— Малка!— кто-то заколотил в стены ее комнаты. — Малка!— повторил голос. — Открой!
Зябко поежившись молодая хазарка встала с кровати и надела халат. Затем открыла дверь.
— Малка-в дверь ввалился высокий нескладный парень в хазарской одежде. -Что случилось? Ты так кричала!
— Я кричала? — Малка попыталась сделать безразличное выражение лица. — Не помню, Добран. Наверное, дурной сон.
Парень озадаченно захлопал светлыми ресницами. Несмотря на свое одеяние, выглядел он совсем не по-хазарски: светлые волосы, синие глаза, курносый нос, слегка покрытый веснушками. Смышленого славянского паренька, Малех приобрел еще будучи купцом в Любече — приобрел и воспитал с малых ногтей в самом, что ни на есть хазарском духе. Причем получилось это настолько хорошо, что он не побоялся назначить его своей дочери, как «названного брата». Выросший в духе преданности каганату, его правителям и вере, парень был особо предан пригревшему его Малеху бен Шломо, а уж в своей «сестре» — хозяйке и вовсе души не чаял. Став старше и искушеннее, Малка позаботилась о том, чтобы еще больше привязать к себе молодого славянина. Теперь он ходил за ней повсюду как собачонка-везде где она позволяла ему. Он был в курсе большинства тайных дел дочери Мелеха и по мере сил помогал ей в них.
— Ничего страшного не случилось, Добран… Добрыня — она умышленно назвала «братца» славянским именем. — ничего не случилось… пока-многозначительно добавила она.
— Что ты хочешь этим сказать-недоумевающе спросил ее Добрыня.
Малка обняла его лицо своими руками и приблизила к себе. Голубые глаза братца встретились с ее — темными, словно глубокие омуты, призывающие раствориться в своей бездонной глубине. Добрыня почувствовал уже привычную дрожь пробежавшую от затылка по позвоночнику и отозвавшуюся в подкашивающихся ногах.
Вот дрогнули касоги — дрогнули, а затем побежали. Многие бросают мечи на землю и вздевают вверх руки, умоляя о пощаде. Вот их сбившиеся в кучу степные союзники пытаются развернуть коней и спастись в лесу-тщетно! С флангов кочевники замыкают их в кольцо и сраженные стрелами болгары падают на землю. А сзади их уже рубят россы, их союзники аланы, да и сами касоги, оборотившие оружие против недавних союзников. И вот торжествующий предводитель всего этого языческого воинства вздымает кверху меч и кричит -дикий страшный призыв к воинственному божеству. И оно слышит его — из грозовых туч слышится раскат грома, блестят молнии и проливной дождь обрушивается на землю, но по земле бежит не вода, а потоки крови.
Малка смотрит в небо и видит как над воздевшим вверх меч, вражеским вождем проступает в тучах еще более черный силуэт с раскидистыми перепончатыми крыльями. Мертвенно-бледным огнем мерцают глаза, а позади него проступает все тот же символ, что и выгравирован на железной пластине, лежащей меж грудей Малки.
Хазарка проснулась, тяжело дыша и дико оглядываясь по сторонам. За окном хлестал по стенам дождь, косые струи залетали в окно и падали на пол.
— Малка!— кто-то заколотил в стены ее комнаты. — Малка!— повторил голос. — Открой!
Зябко поежившись молодая хазарка встала с кровати и надела халат. Затем открыла дверь.
— Малка-в дверь ввалился высокий нескладный парень в хазарской одежде. -Что случилось? Ты так кричала!
— Я кричала? — Малка попыталась сделать безразличное выражение лица. — Не помню, Добран. Наверное, дурной сон.
Парень озадаченно захлопал светлыми ресницами. Несмотря на свое одеяние, выглядел он совсем не по-хазарски: светлые волосы, синие глаза, курносый нос, слегка покрытый веснушками. Смышленого славянского паренька, Малех приобрел еще будучи купцом в Любече — приобрел и воспитал с малых ногтей в самом, что ни на есть хазарском духе. Причем получилось это настолько хорошо, что он не побоялся назначить его своей дочери, как «названного брата». Выросший в духе преданности каганату, его правителям и вере, парень был особо предан пригревшему его Малеху бен Шломо, а уж в своей «сестре» — хозяйке и вовсе души не чаял. Став старше и искушеннее, Малка позаботилась о том, чтобы еще больше привязать к себе молодого славянина. Теперь он ходил за ней повсюду как собачонка-везде где она позволяла ему. Он был в курсе большинства тайных дел дочери Мелеха и по мере сил помогал ей в них.
— Ничего страшного не случилось, Добран… Добрыня — она умышленно назвала «братца» славянским именем. — ничего не случилось… пока-многозначительно добавила она.
— Что ты хочешь этим сказать-недоумевающе спросил ее Добрыня.
Малка обняла его лицо своими руками и приблизила к себе. Голубые глаза братца встретились с ее — темными, словно глубокие омуты, призывающие раствориться в своей бездонной глубине. Добрыня почувствовал уже привычную дрожь пробежавшую от затылка по позвоночнику и отозвавшуюся в подкашивающихся ногах.
Страница 5 из 11
