Хмурое, по-осеннему серое небо, отражает сизое море с неумолчным рокотом, выбрасывающим свои волны на песчаный пляж — чтобы потом бессильно разбиться у подножия высокого обрывистого берега. Кажется, что нерушима та преграда — но волна за волной подтачивает глиняный берег и огромные глыбы, лежащие на узком песчаном пляже между морем и обрывом, свидетельствуют о том, что медленно, но верно море отвоевывает все новые пяди у суши.
36 мин, 21 сек 14144
Откинувшись назад, Малка выхватила из-за спины стоявшую там чашу и подставляя ее то под перерезанное горло, то к изуродованной промежности, под потоки крови. Затем зажав чашу стройными бедрами, она приблизила ее к своей промежности. Задыхаясь от похоти, она запускала внутрь тонкие пальцы, теребя и распаляя себя все сильнее. Уже ничем не сдерживаемые животные стоны разносились по всей церкви и далеко за ее пределами и соки ее вперемешку с менструальной кровью стекали внутрь сосуда. Туда же лилась кровь с мужским семенем выдавливаемые из отрезанного члена, который она также держала над чашей. Позже, отбросив в сторону изуродованный комок плоти, она снимала пальцами начинавшие густеть, мазки крови и слизи с лица юноши и вытирала о край чаши.
Наконец чаша была наполнена до краев и Малка, опустив туда кинжал, принялась помешивать ее содержимое, шепча при этом древние тайные слова. И как-то по особенному стал завывать снаружи ветер и что-то шелестело по углам заброшенной церкви. Пламя свечей колебалось и мерцало и в этом мерцании крались пугающие бесформенные тени и чуть слышный шепот, что все время раздавался из углов, становился постепенно все громче и громче, обещая, пугая, смущая. Не обращая на это внимание Малка поднялась на ноги, держа чашу на вытянутых руках перед собой.
Над полуразрушенным алтарем виднелся странный рисунок, начерченный мелом на потемневшей от времени стене. Это было какое-то странное сочетание прямоугольников и треугольников вытянутое снизу вверх наподобие наконечника стрелы. На пересечении линий виднелись круги, внутри которых были вписаны странные пугающие символы: то угловато-острые, то плавно-закругленные. Подобным образом знатоки Кабалы рисовали Древо Мира: десять сефирот-эманаций Невыразимого Бога, десять «сверкающих огней» посредством которых он сотворил мир. От самой верхней Сефиры символизирующей Божественный Исток, через сферу неподвижных звезд и семи планет, эманация Адонаи все глубже падает в материю, чтобы завершиться в мире людей, десятой сефире Земли.
Это рассказывали седобородые раввины своим ученикам, желающим знать тайны Каббалы. Но было и иное знание, знание противоположное этому, то о чем даже мудрейшие из еврейских книжников говорили лишь шепотом, то, что было ведомо далеко не каждому из учителей Закона. Ибо у десяти божественных сефирот существовали десять демонических двойников поднявшихся из мрака Техом, чьим воплощением был змей Левиафан, пробуждённый Уроборос, который отпускает свой хвост, разрывает круг и превращает десять в одиннадцать. Одиннадцать — число повелителей Бездны, находящейся за пределами сотворенного мира вообще. К ее порождениям сейчас взывала Малка.
На рассвете начался штурм Самкуша. Впрочем рассвета толком и не было-густые тучи, застившие небо пропускали лишь слабые лучи нарождающегося солнца. Но полумрак не мешал конным лучникам, разворачивающим стремительные «колеса» в степи перед городом. Тучи стрел пронеслись над землей, заставив спрятаться стоящим на стенах защитников города, пробивая и сшибая со стен, тех, кто не успел сделать этого. Под прикрытием своих кочевых союзников россы устанавливали на стенах осадные лестницы, карабкались вверх, чтобы вступить в бой со стоящими на стенах наемниками. Вслед за ними лезли и недавние союзники-касоги и аланы, жаждущие урвать свою долю добычи.
Малка протянула вперед руки и нараспев начала произносить слова древнего призыва.
— Из вечного океана хаоса, что есть Левиафан восстал Сатана, и первой эманацией, что выделилась из вечной тьмы его нерожденного духа, был его близнец, Молох. Я Малка, дочь Малеха бен Шломо взываю к Царю Земли Слез, всепожирающему огню и пламени голодной бездны!
Тучи огненных стрел пронеслись над стенам, падая на стены, домов, церквей и синагог, заполненных рыдающими горожанами. Матери, прижимающие к груди плачущих и визжащих детей, с безумными криками бросались в огонь, не дожидаясь даже того, как полыхающая крыша обрушится, погребая под собой всех взывающих к Богу Израилеву.
Колдовским, иссиня-черным цветом полыхала на вершине Древа Демонов печать Молоха и Сатаны. А Малка продолжала свой призыв-заклинание.
— Когда Молох, страж огня бездны, открыл свои пылающие чёрные глаза, излились потоки разрушающей силы и создали третьего Властелина Тьмы, Беелзебута. Я Малка, дочь Малеха взываю к незамолкающим ветрам, крыльям смерти и герольду кричащей тишины!
Горы трупов у подножия стены, с одной и другой стороны. Невидяще они смотрят в затянутое тучами небо. Рядом с ними-стонущие раненные с переломанными костями, разбитыми головами, стонущие и бредящие перед смертью. И мухи-полчища жирных, зеленых мух с жужжанием слетающихся на обнаженные раны, шевелящимся костром покрывающие изувеченные тела.
Мерным серо-зеленым пламенем горит печать сигилла Беелзебута.
— От Беелзебута, повелителя мух и распада, излились дальше потоки силы Тьмы и создали четвёртого Властелина Мрака, Люцифуга Рофокаля. Я Малка дочь Малеха, взываю к живой тьме, распространяющей ужас и уничтожающей всякий свет!
Наконец чаша была наполнена до краев и Малка, опустив туда кинжал, принялась помешивать ее содержимое, шепча при этом древние тайные слова. И как-то по особенному стал завывать снаружи ветер и что-то шелестело по углам заброшенной церкви. Пламя свечей колебалось и мерцало и в этом мерцании крались пугающие бесформенные тени и чуть слышный шепот, что все время раздавался из углов, становился постепенно все громче и громче, обещая, пугая, смущая. Не обращая на это внимание Малка поднялась на ноги, держа чашу на вытянутых руках перед собой.
Над полуразрушенным алтарем виднелся странный рисунок, начерченный мелом на потемневшей от времени стене. Это было какое-то странное сочетание прямоугольников и треугольников вытянутое снизу вверх наподобие наконечника стрелы. На пересечении линий виднелись круги, внутри которых были вписаны странные пугающие символы: то угловато-острые, то плавно-закругленные. Подобным образом знатоки Кабалы рисовали Древо Мира: десять сефирот-эманаций Невыразимого Бога, десять «сверкающих огней» посредством которых он сотворил мир. От самой верхней Сефиры символизирующей Божественный Исток, через сферу неподвижных звезд и семи планет, эманация Адонаи все глубже падает в материю, чтобы завершиться в мире людей, десятой сефире Земли.
Это рассказывали седобородые раввины своим ученикам, желающим знать тайны Каббалы. Но было и иное знание, знание противоположное этому, то о чем даже мудрейшие из еврейских книжников говорили лишь шепотом, то, что было ведомо далеко не каждому из учителей Закона. Ибо у десяти божественных сефирот существовали десять демонических двойников поднявшихся из мрака Техом, чьим воплощением был змей Левиафан, пробуждённый Уроборос, который отпускает свой хвост, разрывает круг и превращает десять в одиннадцать. Одиннадцать — число повелителей Бездны, находящейся за пределами сотворенного мира вообще. К ее порождениям сейчас взывала Малка.
На рассвете начался штурм Самкуша. Впрочем рассвета толком и не было-густые тучи, застившие небо пропускали лишь слабые лучи нарождающегося солнца. Но полумрак не мешал конным лучникам, разворачивающим стремительные «колеса» в степи перед городом. Тучи стрел пронеслись над землей, заставив спрятаться стоящим на стенах защитников города, пробивая и сшибая со стен, тех, кто не успел сделать этого. Под прикрытием своих кочевых союзников россы устанавливали на стенах осадные лестницы, карабкались вверх, чтобы вступить в бой со стоящими на стенах наемниками. Вслед за ними лезли и недавние союзники-касоги и аланы, жаждущие урвать свою долю добычи.
Малка протянула вперед руки и нараспев начала произносить слова древнего призыва.
— Из вечного океана хаоса, что есть Левиафан восстал Сатана, и первой эманацией, что выделилась из вечной тьмы его нерожденного духа, был его близнец, Молох. Я Малка, дочь Малеха бен Шломо взываю к Царю Земли Слез, всепожирающему огню и пламени голодной бездны!
Тучи огненных стрел пронеслись над стенам, падая на стены, домов, церквей и синагог, заполненных рыдающими горожанами. Матери, прижимающие к груди плачущих и визжащих детей, с безумными криками бросались в огонь, не дожидаясь даже того, как полыхающая крыша обрушится, погребая под собой всех взывающих к Богу Израилеву.
Колдовским, иссиня-черным цветом полыхала на вершине Древа Демонов печать Молоха и Сатаны. А Малка продолжала свой призыв-заклинание.
— Когда Молох, страж огня бездны, открыл свои пылающие чёрные глаза, излились потоки разрушающей силы и создали третьего Властелина Тьмы, Беелзебута. Я Малка, дочь Малеха взываю к незамолкающим ветрам, крыльям смерти и герольду кричащей тишины!
Горы трупов у подножия стены, с одной и другой стороны. Невидяще они смотрят в затянутое тучами небо. Рядом с ними-стонущие раненные с переломанными костями, разбитыми головами, стонущие и бредящие перед смертью. И мухи-полчища жирных, зеленых мух с жужжанием слетающихся на обнаженные раны, шевелящимся костром покрывающие изувеченные тела.
Мерным серо-зеленым пламенем горит печать сигилла Беелзебута.
— От Беелзебута, повелителя мух и распада, излились дальше потоки силы Тьмы и создали четвёртого Властелина Мрака, Люцифуга Рофокаля. Я Малка дочь Малеха, взываю к живой тьме, распространяющей ужас и уничтожающей всякий свет!
Страница 8 из 11
