Сын

Живу в Москве, в однушке, оставшейся от деда, и неплохо зарабатываю фрилансом. Семьёй, равно как и постоянной пассией, не обзавёлся, да и не собираюсь, в общем. Я не затворник, но и постоянные гулянки и шумные сборища мне претят, предпочитаю изредка приглашать к себе домой нескольких давних товарищей по институту или по школе, потчую их заказной пиццей, обсуждаем старые и новые книги, фильмы. Они говорят, что приходят ко мне только потому, что я варю вкусный кофе, врут наверное… Об одном из моих товарищей и пойдёт речь. Позвонил мне Вадим посреди рабочего дня, убитым голосом осведомился о моих планах, выслушал мои отмазки о «срочном заказе», «недовольном клиенте», «дедлайне вот уже вчера», и невпопад заявил, что «окей, я тогда к трём подойду, надо поговорить» и бросил трубку.

Я посмотрел на часы и решил сбегать в магазин, купить чего-нибудь к чаю, а так как Вадим не пьёт ни алкоголь, ни кофе, то направился я прямиком в кондитерский отдел. Когда я вернулся домой и поднялся по лестнице, Вадим был уже там, сидел на ступеньках под дверью квартиры. Вид у него был потерянный и какой-то безжизненный, но при виде меня он немного подобрался, взгляд ожил, а на лице появился лёгкий намёк на улыбку. Мы прошли в квартиру, Вадим, не разуваясь, побрёл в комнату и там осел на диван, опять погрузившись в себя, а я отправился на кухню, заварить чай. Когда всё было готово и поднос с чаем стоял на столе, Вадим вынырнул из омута своих мыслей, поглядел на меня цепко и пронзительно, и задал неожиданный и какой-то нелепый вопрос: «Саш, а ты сына моего помнишь?». Я немного смешался, ведь жена Вадима, Оксана, и их дочка, трёхлетняя Виктория, не раз были у меня в гостях. Я их давно и прекрасно знал, и так же прекрасно я знал, что Виктория — это единственный ребёнок Вадима и Оксаны, поэтому шутливо поинтересовался: «Что, Вадим, ошибки бурной молодости?». Тут я наткнулся на печальный и укоризненный взгляд Вадима и смешался окончательно. Дело в том, что Оксана и Вадим начали встречаться ещё в школе, на втором курсе сыграли свадьбу, и более органичной и прочной пары было не найти. Чтобы не выдать очередную бестактность, я пододвинул Вадиму чашку чая и предложил выкладывать всё как есть.

И вот что он мне поведал: «Саша, ты только выслушай, ладно? Мне больше некуда и не к кому с этим идти, я уже везде был… Ты помнишь, этим летом мы всей семьёй ездили в Черногорию? А примерно через неделю после возвращения это и началось… Сон мне сначала снился, каждую ночь, один и тот же, тревожный, но не кошмарный, не знаю, как его описать. В этом сне я стою посередине одной улочки в старом городе Котора, всё залито солнцем, цвета все и подробности как наяву. Чуть впереди по этой улочке у левой стены стоит Виктория, справа Оксана, они одинаковым жестом придерживают волосы и улыбаются, глядя на меня. Там, в Которе, я фотографировал их на этой улочке. Ещё дальше, в тени от арки, силуэт маленького мальчика лет четырёх, может быть пяти. Солнце слепит глаза, мальчик стоит в тени и его лица я не вижу, только тёмный силуэт, но стоит он вполоборота и смотрит на меня через плечо, делая шаг в сторону арки. Всё беззвучно и статично, нет ни других людей, ни птиц, вообще ничего.»

Потом картинка мигает, и в следующем застывшем кадре всё так же, только мальчик стоит ближе к арке. Потом картинка мигает опять, мальчик приближается к арке ещё на шаг. И с каждым таким миганием и шагом этого мальчика меня всё сильнее и сильнее охватывает жуткая тоска, чувство утраты, меня просто заливает горем… В предпоследнем«кадре» сна, когда от всеобъемлющей тоски и ощущения неотвратимой утраты я уже готов выть, мальчик стоит у противоположного конца арки лицом ко мне, ноги его чуть согнуты и руки протянуты вперёд. И, хоть лица его я по-прежнему не вижу, но откуда-то знаю, что он кричит. Кричит мне что то… А после следующей вспышки его нет. Всегда в этот момент я просыпался задыхающимся с лицом, мокрым от слёз и бешено бьющимся сердцем. Заснуть потом если и удавалось, то с трудом. Перестал высыпаться, стал раздражительным, начал срываться на жену и дочку… Жене рассказал всё, мы поговорили, она предложила пить снотворное. Пару ночей было ничего, сон не снился и я уже обрадовался… Потом стало только хуже, сон опять вернулся, но снотворное не давало мне проснуться и до утра я рвал глотку в беззвучном крике на этой пустой улочке под застывшими взглядами улыбающихся жены и дочки. Таблетки я бросил и собрался идти к психотерапевту. Не пошёл, потому что одним утром вспомнил. Всё-всё вспомнил. Сына своего вспомнил. Как Оксана забеременела, как на УЗИ ходили, как пол ребёнка узнали…