Сын

Андреем его зовут, сына моего. Ему сейчас четыре с половиной года. И знаю о нём только я. Жена считает меня психом, она не помнит, как рожала Андрея и как я сидел с ней тогда, держал её за руку. Она не помнит ничего. Виктория, дочка, не помнит брата. Вообще никто из родных его не помнит… А я помню, каждую секунду, каждое мгновение с ним помню, но его нет, понимаешь? Его не существует. Моей жены не было в том роддоме, паспортный стол не выдавал свидетельство о рождении, его не прописывали в нашу квартиру, мне не выдавали пособие, вообще ничего нет… Но я помню. И помню, что в Черногорию мы уезжали вчетвером, я, Оксана, Виктория и Андрей. А вернулись втроём. Я носом землю рыл, прошерстил почту, переписку с отелем, подтверждения бронирования всего и вся, билеты на самолёт, даже нашёл бумажки от прокатной машины… И там о нём ни слова. Я даже созванивался с хозяевами отеля, расспрашивал их, достал хозяина прокатной машины… Нет, они не помнят. Не думаю, что они врут, ведь если что то заставило забыть о сыне его родную мать, то что говорить о чужих и далёких людях. Жена не смогла или не захотела поверить, бросила меня и забрала дочку. И ты тоже не веришь мне, по глазам вижу, не можешь поверить. Да я и не прошу тебя верить, нельзя в такое поверить. Вот я бы не поверил. Спасибо, Саша, что выслушал, чаем напоил, пойду я потихоньку. Что? Что, говоришь, делать собираюсь? Да вот вещи соберу, а завтра у меня самолёт. Да, туда, в Черногорию. Не знаю, что там меня ждёт, но вернуться за сыном я должен. Пока, Саша…«.»

Больше Вадима я не видел. Сначала пробовал с ним связаться, с Оксаной, женой его встретился, да только она о нём ничего не знала и слышать не хотела и родители её были с ней солидарны. У Вадима оставалась только мать, но я её не застал, умерла она вскоре после отлёта Вадима. Заявления о его пропаже в полицию никто не подавал, да и некому было этого сделать. Не осталось никого, кому он был бы нужен. Я почему этого не сделал? А кто я ему? Не родственник, не коллега по работе, да и смысла в этом я не видел.

Вот так бы и закончилась эта история, потихоньку тускнея и выцветая в памяти, если бы не одно событие, произошедшее примерно через полгода… Тем утром я проснулся и по привычке, не вставая с постели, схватился за смартфон, посмотреть почту, проверить, не было ли пропущенных звонков, но на экране было только оповещение от инстаграма, в котором я непонятно зачем зарегистрировался в своё время. Оно гласило, что один из пользователей, на страницу которых я подписан, впервые за долгое время сделал публикацию. Спросонья я не сразу понял, кто это, положил телефон на тумбочку и стал одеваться. И тут дошло, дошло, что это страничка Вадима, и я трясущимися руками схватил смартфон, ткнул пальцем по значку оповещения… Приложение запустилось и открыло фото. Старая улочка, мощёная булыжником, совершенно пустая, стиснутая каменными домами, окна которых закрыты деревянными ставнями. Всё залито ярким и жарким солнцем. В конце этой улочки арка. И в тени этой арки, густой настолько, что не видно лиц, стоят, держась за руки высокий, худощавый и немного сутулый мужчина и мальчик лет пяти. Мальчик и мужчина смотрят друг на друга. Голова мужчины опущена, а голова мальчика со смешным хохолком на затылке задрана вверх. И, хоть лиц их не видно, откуда-то сразу становится ясно, что они улыбаются.