Фандом: Ориджиналы. История Рубена, главного злодея из ориджа «Людвиг». Его молодые годы на родине, в одной из восточных республик, где с давних пор у власти полу-криминальные кланы, где стремление к власти и богатству он всосал с молоком матери, где имея невесту из влиятельного рода, влюбился невозможной любовью в совершенно не подходящего человека. И из-за этой любви потерял всё… История о первой любви, трагической и болезненной, из-за которой его сердце превратилось в камень.
101 мин, 16 сек 20839
У Али от похоти уже плыло перед глазами, но он прекрасно знал, что общими фразами и показным смирением Рубену голову не заморочишь. Ещё с самых первых минут, заметив непритворный гнев, он обдумывал все нюансы этой непростой ситуации, однако мысли путались от мучительно-возбуждающего вибрирования в анусе, отдававшегося во всех нервных окончаниях. Пока Рубен спрашивал, Али успел легонько губами прихватить пальцы, облизать языком и посасывал, как бы намекая, где он мечтает увидеть их смоченные слюной. Их тесное общение в течении двух месяцев научило Али рот без разрешения во время секса не открывать, поэтому он молча посасывал пальцы, пока не услышал:
— Отвечай! За что я тебя должен наказать?
— Я не сообщил о своей семье… — предположил Али.
— Мелко! Не то… — Рубен огладил правую ягодицу и тут же шлепнул её. — Это тянет на три шлепка, не больше. Ещё что? — сам нанес ещё два шлепка, чередуя левую и правую половинки.
— Я плохо себя вел на приеме: пил в углу, ревновал к сестре и лез целоваться в очень неподходящем месте.
— Ерунда! Два шлепка за всё оптом! — Рубен отвесил два звонких удара.
— Я понял! Я узнал о сватовстве за полчаса до твоего приезда и должен был тебе позвонить, чтобы предупредить, что Лейла и Медея мои сестры, что мы встретимся в доме моих родителей. Ты должен меня наказать за то, что я допустил неожиданную ситуацию. За то что, зная твою фамилию, и то, что ты едешь со сватовством, не догадался позвонить. В своем эгоизме я не думал о тебе, не думал о нас… Я думал о своих мнимых обидах, я ревновал тебя к сестрам. Я жалел, что родился парнем. Я вообще жалел, что родился… Я упивался страданием! Я не подумал, что от неожиданности может возникнуть нелепая ситуация, ставящая под удар твое будущее. Наше будущее. Накажи меня!
— Вину ты правильно определил. За это часть наказания снимается, — Рубен отключил приборчик, который терзал Али недостижимым, возбуждая но не давая полного удовлетворения. — Теперь обдумай степень своей вины и сам назначь себе наказание.
Теперь, когда вибратор не посылал волны напряжения, Али ещё обострённее стремился словить оргазм, ощущая невероятное томление в паху, налитый желанием член и ломоту в яйцах. Мимо воли жалобный стон прорвался сквозь стиснутые зубы. Он согласен на любое наказание, что наложит на него Рубен, только бы он снял ненавистное кольцо и позволил кончить, а потом ещё раз, вынув из зудящего ануса вибрирующую мелочь, вставил и оттрахал в полную силу.
— Мой господин… Я виноват, сильно виноват… Я готов принять любое наказание от вашей руки. Только простите… — прерывающимся голосом произнес Али.
— Про прощение ещё рано говорить. Назначь себе наказание сам. Что ты готов вынести ради прощения? Чем больше наказание, тем быстрее его получишь вместе с прощением.
— Тогда двадцать ударов. Нет, тридцать…
— Видно, ты искренне осознал. Поэтому двадцать, за усердие и раскаяние половину вины снимается и я смогу одну твою просьбу удовлетворить. Что ты больше всего хочешь?
— Снимите с меня кольцо и позвольте кончить.
— Хорошо. Но порку получишь позже. — Рубен снял фиксирующее кольцо, обласкал напряженный член, яички, коснулся покрасневшего колечка ануса. Али потирался и урчал как большой медведь, нетерпеливо переступал ногами. Рубен жестче прошелся ладонью по стояку, раз, другой, вверх-вниз и скомандовал:
— Я тебе разрешаю кончить. Давай!
Казалось, только этих слов не хватало Али для полного удовольствия, он задергался в сильнейшем оргазме, изгибаясь и поскуливая, стараясь сдержать звук и удержаться на ногах, но сдерживаемые эмоции накрыли столь сильно, что он кончил, не контролируя себя, не замечая, что с ним и где он. Только через пару минут он стал приходить в себя, уже лежащий на кровати: когда и как Рубен отстегивал и перемещал его, он не смог бы вспомнить и под сывороткой правды.
— Ты как? — не забыл спросить Рубен, отстегивая кожаные браслеты.
Али счастливо улыбнулся, потирая запястья, но благоразумно промолчал. Рубен позволил:
— Можешь говорить. Делаем перерыв на полчаса, а затем продолжим. Или лучше час?
— Я виноват, и хочу побыстрее получить наказание и прощение. Я бы предпочел баз перерыва…
— Али, ты знаешь, что ты монстр? Но как скажешь. Становись в позу, а я пока выберу флогер.
Али, словно и не было получасовой пытки возбуждением, словно не он только что кончил, резво принял требуемую позу. Рубен принес кожаную лопаточку на ручке, деловито прицелился и легонько шлепнул правую ягодицу, через пару секунд — левую. Али лежал, выпятив поджарый задик, только вздрагивал после каждого удара, считая про себя хлопки и мгновения до той минуты, когда экзекуция закончится, и его вина будет исчерпана. Тогда Господин не будет больше сердиться, будет любить и ласкать его тело, наполнит его анал, уделив внимание и простате, и члену, вставшему по стойке смирно от этих греховных мыслей и остро-обжигающих шлепков.
— Отвечай! За что я тебя должен наказать?
— Я не сообщил о своей семье… — предположил Али.
— Мелко! Не то… — Рубен огладил правую ягодицу и тут же шлепнул её. — Это тянет на три шлепка, не больше. Ещё что? — сам нанес ещё два шлепка, чередуя левую и правую половинки.
— Я плохо себя вел на приеме: пил в углу, ревновал к сестре и лез целоваться в очень неподходящем месте.
— Ерунда! Два шлепка за всё оптом! — Рубен отвесил два звонких удара.
— Я понял! Я узнал о сватовстве за полчаса до твоего приезда и должен был тебе позвонить, чтобы предупредить, что Лейла и Медея мои сестры, что мы встретимся в доме моих родителей. Ты должен меня наказать за то, что я допустил неожиданную ситуацию. За то что, зная твою фамилию, и то, что ты едешь со сватовством, не догадался позвонить. В своем эгоизме я не думал о тебе, не думал о нас… Я думал о своих мнимых обидах, я ревновал тебя к сестрам. Я жалел, что родился парнем. Я вообще жалел, что родился… Я упивался страданием! Я не подумал, что от неожиданности может возникнуть нелепая ситуация, ставящая под удар твое будущее. Наше будущее. Накажи меня!
— Вину ты правильно определил. За это часть наказания снимается, — Рубен отключил приборчик, который терзал Али недостижимым, возбуждая но не давая полного удовлетворения. — Теперь обдумай степень своей вины и сам назначь себе наказание.
Теперь, когда вибратор не посылал волны напряжения, Али ещё обострённее стремился словить оргазм, ощущая невероятное томление в паху, налитый желанием член и ломоту в яйцах. Мимо воли жалобный стон прорвался сквозь стиснутые зубы. Он согласен на любое наказание, что наложит на него Рубен, только бы он снял ненавистное кольцо и позволил кончить, а потом ещё раз, вынув из зудящего ануса вибрирующую мелочь, вставил и оттрахал в полную силу.
— Мой господин… Я виноват, сильно виноват… Я готов принять любое наказание от вашей руки. Только простите… — прерывающимся голосом произнес Али.
— Про прощение ещё рано говорить. Назначь себе наказание сам. Что ты готов вынести ради прощения? Чем больше наказание, тем быстрее его получишь вместе с прощением.
— Тогда двадцать ударов. Нет, тридцать…
— Видно, ты искренне осознал. Поэтому двадцать, за усердие и раскаяние половину вины снимается и я смогу одну твою просьбу удовлетворить. Что ты больше всего хочешь?
— Снимите с меня кольцо и позвольте кончить.
— Хорошо. Но порку получишь позже. — Рубен снял фиксирующее кольцо, обласкал напряженный член, яички, коснулся покрасневшего колечка ануса. Али потирался и урчал как большой медведь, нетерпеливо переступал ногами. Рубен жестче прошелся ладонью по стояку, раз, другой, вверх-вниз и скомандовал:
— Я тебе разрешаю кончить. Давай!
Казалось, только этих слов не хватало Али для полного удовольствия, он задергался в сильнейшем оргазме, изгибаясь и поскуливая, стараясь сдержать звук и удержаться на ногах, но сдерживаемые эмоции накрыли столь сильно, что он кончил, не контролируя себя, не замечая, что с ним и где он. Только через пару минут он стал приходить в себя, уже лежащий на кровати: когда и как Рубен отстегивал и перемещал его, он не смог бы вспомнить и под сывороткой правды.
— Ты как? — не забыл спросить Рубен, отстегивая кожаные браслеты.
Али счастливо улыбнулся, потирая запястья, но благоразумно промолчал. Рубен позволил:
— Можешь говорить. Делаем перерыв на полчаса, а затем продолжим. Или лучше час?
— Я виноват, и хочу побыстрее получить наказание и прощение. Я бы предпочел баз перерыва…
— Али, ты знаешь, что ты монстр? Но как скажешь. Становись в позу, а я пока выберу флогер.
Али, словно и не было получасовой пытки возбуждением, словно не он только что кончил, резво принял требуемую позу. Рубен принес кожаную лопаточку на ручке, деловито прицелился и легонько шлепнул правую ягодицу, через пару секунд — левую. Али лежал, выпятив поджарый задик, только вздрагивал после каждого удара, считая про себя хлопки и мгновения до той минуты, когда экзекуция закончится, и его вина будет исчерпана. Тогда Господин не будет больше сердиться, будет любить и ласкать его тело, наполнит его анал, уделив внимание и простате, и члену, вставшему по стойке смирно от этих греховных мыслей и остро-обжигающих шлепков.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 18 из 30
