Фандом: Ориджиналы. История Рубена, главного злодея из ориджа «Людвиг». Его молодые годы на родине, в одной из восточных республик, где с давних пор у власти полу-криминальные кланы, где стремление к власти и богатству он всосал с молоком матери, где имея невесту из влиятельного рода, влюбился невозможной любовью в совершенно не подходящего человека. И из-за этой любви потерял всё… История о первой любви, трагической и болезненной, из-за которой его сердце превратилось в камень.
101 мин, 16 сек 20603
Золотая молодежь отрывалась по полной, ни в чем себе не отказывая. Рубен стал замечать, что в их компании стал появляться странный молодой человек лет двадцати восьми, уже не студент, с черными кудрями до плеч, смуглый, с миндалевидными карими глазами-вишнями в обрамлении густых ресниц. Высокий рост сочетался с изящной фигурой, красивые кисти рук с длинными, как у пианиста, пальцами привлекли внимание Рубена. А еще его заинтриговало, что Али, так звали нового знакомца, так же сваливал с вечеринок, когда появлялись путаны. В клубе они часто вдвоем выходили, оставляя одногруппников предаваться оргиям в приват-комнатах. Теперь же, когда только друзья планировали вызвать девиц, так Рубен с Али сразу заказывали себе выпивку и кальян и уходили в отдельный кабинет. Али, как более опытный в клубных развлечениях, постоянно экспериментировал со всякими разными смесями для курения. Рубен уютно чувствовал себя в его обществе, постоянно общаясь, стал чаще выбираться в клубы вдвоем с Али. С ним было удобно фланировать по заведениям, напиваться, курить один кальян на двоих, лениво перебрасываясь словами ни о чем, или, наоборот, яростно споря о какой-нибудь новой экономической теории «чикагских мальчиков», да просто уютно молчать, тихо сидя рядом плечом к плечу.
Все изменилось, когда Али добавил в кальян какой-то порошок, наполнивший голову Рубена дивными яркими образами, страстными гуриями, извивающимися под ним в остром сексуальном угаре. Он вбивался в горячее тело с неудержимым напором, срываясь в неконтролируемый оргазм, переходящий в непродолжительный отдых. Затем тонкая ручка протягивала мундштук, ласкала-возбуждала, и снова он срывался в сумасшедший секс, насколько крышесносный, что он не соображал ни кто он, ни с кем. Такого острого наслаждения он еще никогда не испытывал. Нет, он не был девственником, дома его брат водил в гости к своей знакомой, молодой вдове. Можно сказать, «курс молодого бойца» он проходил в ее кровати, заезжая два-три раза в месяц. Да и в столице однажды повелся на клубную девочку, молодую и явно начинающую, не затасканную. Обе его любовницы не произвели на него особого впечатления, нет, секс был неплохой, он был молодой страстный мужчина кавказских кровей, но в этих доступных женщинах было что-то, что раздражало, отталкивало. Больше он не экспериментировал, снимая напряжение вручную, и ожидая, что к новому году дед приедет в столицу по своим делам и можно будет провести смотрины невесты и, может быть, если все пойдёт по плану — и сватовство. А там и до свадьбы недолго — полгода. Рубен уже мечтал о юной девственной невесте из хорошей семьи, покорной и тихой. Он даже выпросил через отца у деда фотографию предполагаемой невесты и часто любовался.
Теперь в клубе, захваченный потоком необычно острых ощущений, он просыпался с мыслью, что или ему это всё снилось под смесь алкоголя с кальяном, или с ним провела ночь невероятная девушка, по ощущению тесноты, может быть, даже девственница, а по технике исполнения — так просто гетера, прошедшая школу в лучших борделях Амстердама. Как можно совместить в себе и девственность и полную развратность, Рубен не хотел думать, он лежал довольный, как сытый удав на широком клубном диване в привате. Не было сил и желания шевелиться, даже думать было лень, тут под боком у него шевельнулась фигурка, он лениво скользнул любопытным взглядом, решив оценить личико, и, запомнив на будущее, заказать ее ещё.
— Какого черта!? — рявкнул Рубен, вышвыривая из кровати обнаженного Али. — Ты что здесь делаешь? Мы с тобой одну девку на двоих пялили?
Обалдевший спросонья, а может, качественно затуманив мозг смесью табака с неизвестно-чем, Али смотрел круглыми удивленными глазами, но, когда услышал вопрос про девку, издевательская улыбка зазмеилась на его тонких устах.
Рассвирепевший Рубен, обозленный от того, что его мечта, его нимфа, не будет сугубо его личной тайной и счастьем, рыкнул, захватил на затылке за волосы Али, протащил по ковру, ухватив за шкирку, как шкодливого котенка, подтянул к себе, вглядываясь в глаза приятеля, спросил:
— Я хочу знать, кто та девчонка, что была ночью с нами и как ее ещё найти?
Али рассмеялся, нет, не так… Али аж скрутило от хохота, он ржал до истерических повизгиваний. Рубен недоуменно смотрел, потом лицо его побагровело, затуманенное сознание приняло этот хохот за насмешку над собой, однако даже ярость не мешала ему контролировать свою силу: он отвесил несколько легких оплеух, но видя, что Али они не впечатлили, он перевернул его на живот, шлепнул по ягодице, предупредив:
— На перестанешь смеяться — отлуплю по заднице!
Все изменилось, когда Али добавил в кальян какой-то порошок, наполнивший голову Рубена дивными яркими образами, страстными гуриями, извивающимися под ним в остром сексуальном угаре. Он вбивался в горячее тело с неудержимым напором, срываясь в неконтролируемый оргазм, переходящий в непродолжительный отдых. Затем тонкая ручка протягивала мундштук, ласкала-возбуждала, и снова он срывался в сумасшедший секс, насколько крышесносный, что он не соображал ни кто он, ни с кем. Такого острого наслаждения он еще никогда не испытывал. Нет, он не был девственником, дома его брат водил в гости к своей знакомой, молодой вдове. Можно сказать, «курс молодого бойца» он проходил в ее кровати, заезжая два-три раза в месяц. Да и в столице однажды повелся на клубную девочку, молодую и явно начинающую, не затасканную. Обе его любовницы не произвели на него особого впечатления, нет, секс был неплохой, он был молодой страстный мужчина кавказских кровей, но в этих доступных женщинах было что-то, что раздражало, отталкивало. Больше он не экспериментировал, снимая напряжение вручную, и ожидая, что к новому году дед приедет в столицу по своим делам и можно будет провести смотрины невесты и, может быть, если все пойдёт по плану — и сватовство. А там и до свадьбы недолго — полгода. Рубен уже мечтал о юной девственной невесте из хорошей семьи, покорной и тихой. Он даже выпросил через отца у деда фотографию предполагаемой невесты и часто любовался.
Теперь в клубе, захваченный потоком необычно острых ощущений, он просыпался с мыслью, что или ему это всё снилось под смесь алкоголя с кальяном, или с ним провела ночь невероятная девушка, по ощущению тесноты, может быть, даже девственница, а по технике исполнения — так просто гетера, прошедшая школу в лучших борделях Амстердама. Как можно совместить в себе и девственность и полную развратность, Рубен не хотел думать, он лежал довольный, как сытый удав на широком клубном диване в привате. Не было сил и желания шевелиться, даже думать было лень, тут под боком у него шевельнулась фигурка, он лениво скользнул любопытным взглядом, решив оценить личико, и, запомнив на будущее, заказать ее ещё.
— Какого черта!? — рявкнул Рубен, вышвыривая из кровати обнаженного Али. — Ты что здесь делаешь? Мы с тобой одну девку на двоих пялили?
Обалдевший спросонья, а может, качественно затуманив мозг смесью табака с неизвестно-чем, Али смотрел круглыми удивленными глазами, но, когда услышал вопрос про девку, издевательская улыбка зазмеилась на его тонких устах.
Рассвирепевший Рубен, обозленный от того, что его мечта, его нимфа, не будет сугубо его личной тайной и счастьем, рыкнул, захватил на затылке за волосы Али, протащил по ковру, ухватив за шкирку, как шкодливого котенка, подтянул к себе, вглядываясь в глаза приятеля, спросил:
— Я хочу знать, кто та девчонка, что была ночью с нами и как ее ещё найти?
Али рассмеялся, нет, не так… Али аж скрутило от хохота, он ржал до истерических повизгиваний. Рубен недоуменно смотрел, потом лицо его побагровело, затуманенное сознание приняло этот хохот за насмешку над собой, однако даже ярость не мешала ему контролировать свою силу: он отвесил несколько легких оплеух, но видя, что Али они не впечатлили, он перевернул его на живот, шлепнул по ягодице, предупредив:
— На перестанешь смеяться — отлуплю по заднице!
Страница 3 из 30
