Сын мафиозного клана: Рубен

— Ха-ха-ха! От-лу-плю! Ха-ха-ха! — аж заходился смехом Али. Рубен приложился ладонью по левой половинке, затем по правой, и снова по левой. Али уже не смеялся, только вскрикивал, тихонько постанывал и шумно дышал. Рубен залюбовался на тонкую фигурку лежащего перед ним Али, распластанного и такого покорного, с отпечатками красной пятерни на маленьких ягодицах. На секунду Рубену прибредилось, что перед ним покорная юная девушка с волосами до плеч, провинившаяся в чем-то перед хозяином и вымаливающая прощение, он шлепнул ещё пару раз, вызвав очередной стон. Эта тонкая субтильная фигурка вызывала у него странную реакцию: с одной стороны желание обнимать и защищать эту невинность, а с другой — его бесила эта покорность и доступность, поднимая в душе темную волну раздражения и желания наказать, растоптать эту развратность. В его голове ещё бродили отголоски вчерашнего дурмана, но его разум, анализируя обстановку, сигнализировал, что что-то идет не так, но острое желание накатило на Рубена и захватило сознание. Он ласково провел по спине лежащей перед ним фигуры, огладил краснеющие ягодицы, мимоходом мазнув пальцами между половинками, натыкаясь на мокрую растраханную дырочку ануса. Сердце его ухнуло от восторга — это он укатал эту красавицу и, наверно, девственницу в основном стратегическом месте, раз она подставляет зад. Это ему невероятно польстило, он коснулся пальцами красного припухшего отверстия, приласкал. В ответ донесся нетерпеливый стон, жаркий шепот: «Давай ещё! Хочу тебя!». Изящный задик поддался ему навстречу, фигура плавно перекатилась в всем известную позу пьющего оленя. Рубен больше не мог сдерживаться, его возбужденное естество рвалось вглубь призывно краснеющего ануса. Он, коротко рыкнув, нетерпеливо ринулся в омут наслаждения, отключив все мозги, ведомый одними инстинктами. Это интуиция вела его, диктуя в первые секунды хоть немного сдерживаться, чтобы не повредить партнеру, это на инстинктах он двигался, сжимая и оглаживая бока и бедра, это инстинктивно он покрывал щею, загривок и лопатки поцелуями и легкими укусами, как будто ставил метки: «Мое! Никому не отдам!». И, когда от горячей тесноты на него накатывала предоргазменная дрожь, он инстинктивно приласкал грудь и живот гурии, оргазм накатывал волной, смешивая чувства и мысли, Рубен содрогался, выплескиваясь и вслушиваясь, как трепещет в сладостной неге под ним тонкое тело, и в этот момент его ласкающая живот гурии рука натолкнулась на… на исторгающий сперму мужской член! Пораженный Рубен перевернул тонкую фигурку, отбросив с лица черные кудри — на него смотрел довольный Али.

Изменяя решение

Изменяя решение

Рубен в шоке отшатнулся, выплеснув разочарование в трехэтажной матерной конструкции, нетипичной для него. Нет, его выбесил не хитрозадый Али, что намешал что-то в кальян, и не настолько сильно его шокировал секс с мужчиной, в среде молодежи и не такое случалось. Его переполняло разочарование, что нет никакой волшебной девушки-гурии, о которой уже мечтал Рубен, такой невинной и такой порочной одновременно, такой послушной и в то же время получающей свое наказание за какую-то вину, нежно-беззащитной и покорной его воле.

Рубен, сцепив зубы в желании сдержаться и не приложиться кулаком к ухмыляющейся физиономии Али, быстро оделся, в конце заметив:

— Скажи спасибо, что я тебя не прибил! Но если кому сболтнешь — убью!

— Только не говори, что тебе не понравилось, — насмешливо произнес Али. — Особенно когда шлепал меня по заднице.

— Идиот! — выкрикнул Рубен. — И близко ко мне не подходи! — и выскочил из клуба в предрассветные сумерки. Всю дорогу до дома за рулем своего белого «Ниссана» он ругал Али всеми известными эпитетами.