Жизнь начинается тогда, когда засыпают звезды. Мир забывает себя, когда просыпается Она. Златовласое чудо рождается в море и медленно поднимается из воды, отражающей всполохи ее волос. Заря.
4 мин, 57 сек 2976
— Сердце! — закричал я, разрывая облако в клочья тумана. Тихий смех принадлежал той, у которой тысяча имен, но передо мной стояла Наталья в подвенечном платье с алым пульсирующим огоньком в руках.
— Что ты делаешь, безумная?! — разбивая осколки орхидей ногами, я мчался к ней бесконечность секунд.
— Отдай моё сердце! — смеялась Нэт, и звезды осыпались с неба, как дождь.
— Не смей! — дотянулся, вырвал, но сжал чуть сильней, чем хотел. Сердце рассыпалось, лишь горсть рубинов осталась в моей руке.
— Прощай… Чудо закончилось. Много веков я думал, что убил свое возлюбленную, искал ее в чужих мирах, временах и пространствах, пока однажды не вернулся в свое детство.
Заброшенный пруд, старый леший в дупле дуба, расколотого грозой, разрушенный дом, с силуэтом церкви, и рядом моя любовь в смешных косичках, с поцелуями солнца на щеках. Та, у которой тысячи имен, играла пестрыми камушками, перемешивая их со звездами, складывала мозаику.
— Здравствуй.
— Я наконец тебя нашел.
— Да, — искорки смеха посыпались из уголков ее глаз и с косичек, — какой же ты глупый!
— Я искал тебя тысячу миров.
— Хорошо, что нашел, дурачок, — и призраки из ее мира радостно захихикали: «Дурачок, дурачок».
Как они были правы! Возлюбленная из другого мира — Катерина, Маргарита, Патриция, Абигайль — моя соседка Наташка, которую я знал всю мою жизнь и на которой был женат много лет.
— Что ты делаешь, безумная?! — разбивая осколки орхидей ногами, я мчался к ней бесконечность секунд.
— Отдай моё сердце! — смеялась Нэт, и звезды осыпались с неба, как дождь.
— Не смей! — дотянулся, вырвал, но сжал чуть сильней, чем хотел. Сердце рассыпалось, лишь горсть рубинов осталась в моей руке.
— Прощай… Чудо закончилось. Много веков я думал, что убил свое возлюбленную, искал ее в чужих мирах, временах и пространствах, пока однажды не вернулся в свое детство.
Заброшенный пруд, старый леший в дупле дуба, расколотого грозой, разрушенный дом, с силуэтом церкви, и рядом моя любовь в смешных косичках, с поцелуями солнца на щеках. Та, у которой тысячи имен, играла пестрыми камушками, перемешивая их со звездами, складывала мозаику.
— Здравствуй.
— Я наконец тебя нашел.
— Да, — искорки смеха посыпались из уголков ее глаз и с косичек, — какой же ты глупый!
— Я искал тебя тысячу миров.
— Хорошо, что нашел, дурачок, — и призраки из ее мира радостно захихикали: «Дурачок, дурачок».
Как они были правы! Возлюбленная из другого мира — Катерина, Маргарита, Патриция, Абигайль — моя соседка Наташка, которую я знал всю мою жизнь и на которой был женат много лет.
Страница 2 из 2
