Таинственный сад

Колин послушно опустил розу в ямку. Потом он придерживал стебель, а Бен Уэзерстафф сыпал землю. Затем землю примяли самым тщательным образом.

— Успели! Успели! — закричал Колин.

— Солнце еще не село! Оно еще чуть-чуть светит! Помоги мне встать, Дикен! Я хочу увидеть, как оно скроется!

Дикен помог. Чувствуя важность момента, Уголек слетел с дерева и уселся подле только что посаженной розы. Нат и Шелл остались на ветке вишни, но они явно обсуждали происходящее. А Колин уже снова стоял на ногах. То ли по волшебству, то ли еще по какой-то причине, это ему не было трудно. И провожая взглядом заходящее солнце, он беззаботно смеялся.

Вернувшись в дом, дети обнаружили, что их давно ждет доктор Крейвен. Как раз в тот момент, когда Колина ввезли в комнату, доктор подумывал, не послать ли кого-нибудь в сад на поиски.

— Тебе нельзя было оставаться так долго на воздухе! — тщательно осматривая мальчика, говорил он.

— Никогда не забывай: малейшее утомление может губительно сказаться на твоем организме!

— Утомление? — презрительно фыркнул Колин.

— Но я не устал. Даже наоборот. Завтра я буду гораздо дольше гулять. Сперва после завтрака, а потом — во второй половине дня.

— Боюсь, не смогу тебе этого позволить, — покачал головой доктор.

— Подумай немножко, и сам поймешь, что твое решение не совсем разумно.

— По-моему, как раз ваше решение неразумно, — начал злиться Колин.

— Только попробуйте меня завтра остановить. Я пойду! Пойду на улицу и останусь там, сколько мне надо!

И он с такой воинственностью воззрился на доктора Крейвена, что тот поспешно покинул комнату.

— Вот так я теперь и буду поступать со всеми его советами! — гордо объявил Колин Мэри и Дикену.

Дикен смущенно потупился. Мэри тоже кузена не поддержала. Ей совсем не понравилось, как он разговаривал с доктором. Именно в этот момент она отчетливо поняла, что самое неприятное в Колине — высокомерие. Видимо, он и сам не отдавал отчета себе, сколь груб с окружающими, как бесцеремонно раздает приказания всем и каждому. Ведь он всю свою жизнь провел словно на отрезанном от мира острове. А так как на этом острове Колин был единственным повелителем, то и не находилось ни одного человека, который мог бы его одернуть. Мэри обладала достаточно богатым опытом на этот счет. В Индии она вела себя не лучше, чем Колин. Приехав к дяде, она изменилась и теперь решила помочь кузену.

Когда доктор Крейвен ушел, Мэри пристально поглядела на Колина. «Пусть он сам спросит, почему я так странно смотрю на него», — решила она. Вопрос не замедлил последовать:

— Ты чего это на меня так смотришь?

— Я не совсем на тебя смотрю, — исподволь начала Мэри.

— Я просто подумала, что, наверное, все-таки жалко доктора Крейвена.

— Еще бы не жалко! — не без злорадства воскликнул мальчик.

— Я же теперь умирать не буду. Значит, ему уж точно Мисселтуэйт не достанется.

— Конечно, — согласилась девочка.

— Но мне его жалко из-за другого. Наверное, ему очень противно десять лет подряд лечить мальчика, который все время дерзит. Я бы на месте доктора Крейвена давно бы не выдержала и как-нибудь проучила тебя.

— А я разве ему дерзил? — искренне удивился Колин.

— Ну… — не зная, как лучше выразить свои чувства, задумалась Мэри.

— Вот если бы ты был, например, сыном доктора Крейвена и посмел бы с ним так разговаривать, он наверняка бы тебя отшлепал или еще как-нибудь наказал.

— Пусть только попробует! — вздернул голову Колин.

— Да он мне и слова сказать не посмеет!

— Правильно, не посмеет, — согласилась кузина.

— Ты разве не замечал? Тут вообще против тебя никто ничего не смеет. Ты ведь такой несчастный был и умирать собирался, и вообще… — Никакой я теперь не несчастный! — перебил ее Колин.

— Пусть хоть кто-нибудь попробует меня несчастным назвать после того, как я сегодня стоял!

— Опять он все хочет всем запретить, — проговорила Мэри так, словно обращалась не к Колину, а просто мыслила вслух.

— Но вообще-то я понимаю, — продолжала она.

— Ему все позволяли, вот он и стал таким странным.

— Разве я странный? — встрепенулся мальчик.

— Очень странный, — немедленно подтвердила Мэри.

— Но только ты не сердись. Я и сама тоже странная. И Бен Уэзерстафф — тоже. В Индии я была совсем странной. А потом мне тут стали нравиться люди, и Таинственный сад появился. И теперь я, по-моему, стала странной гораздо меньше.

— Не хочу быть странным! — упрямо выпятил подбородок Колин.

— И я им не буду!

Тут Мэри открылась еще одна черта Колина Крейвена: он был очень гордым мальчиком! Минуты две он молчал, напряженно о чем-то думая.

Вдруг лицо его озарила улыбка, и Мэри второй раз за сегодняшний день залюбовалась им.

— Я знаю! Знаю! — воскликнул он.

— Я обязательно перестану быть странным! Но для этого мне нужно все время ходить вместе с вами в Таинственный сад. Потому что там правда творится какое-то волшебство. Да, да, — схватил он за руку Мэри, — оно там есть. Я уверен!

— И я уверена, Колин! — без тени сомнения отвечала девочка.