Электричка пронеслась мимо станции. Николай облокотился о перила хлипкого моста, раскорячившегося над железнодорожными путями, и посмотрел на рельсы. Рельсы в ответ посмотрели на него, подмигивая бликами заходящего солнца.
13 мин, 35 сек 13710
Стало совсем темно, но все равно можно было разглядеть, как она стягивает с хвоста резинку, как ее золотистые волосы рассыпаются по плечам, как девушка разворачивается к ним спиной и наклоняется вперед, опираясь о стол.
— Девушка ждет.
Александр первым шагнул вперед. Он расстегнул брюки и надел уже заготовленный презерватив. Девушка ойкнула. Длинные коготки царапнули столешницу.
Следующим был Олег. Едва дождавшись своей очереди, положил девушке руки на бедра и пристроился было, но она сказала:
— Эй, туда нельзя!
— Прости…
Николай покосился на новичка. Валентин не слишком желал наблюдать за происходящим. Но и не смотреть тоже не мог. Кто откажется увидеть, как рассыпаются его иллюзии? — Давай ты теперь, — сказал ему Николай, когда Олег отошел в сторонку.
Валентин поперхнулся.
— Давай-давай. Резинку только не забудь. Есть? — Ага…
Валентину пришлось неудобно согнуть колени — разница в росте все-таки была великовата. А девушка вдруг тихонько выдохнула: «Валечка…» — и завела руку за спину. Ее пальцы впились юноше в бедро.
Николай отвел глаза. С ним она так себя не вела. Никогда. Ну, пусть. Сегодня — пусть.
В столе обнаружилась пачка «Казбека» и сейчас Николай сидел на стуле, покачиваясь и вертя в пальцах отсыревшую папиросу. Стоило ли это курить. Рюкзак лежал рядом, как старый верный пес, и помалкивал. На столе тускло светил дешевый фонарь.
Олег вернулся мрачный.
— Ну как там наши голубки? — Не знаю, — буркнул тот. — Тебе не все равно? — А тебе? — Николай понюхал папиросу, решительно сунул ее в зубы и сказал:
— Зажигалку дай.
— Свою надо иметь.
— Вот и имей. А то нервный больно. Это тебя, наверное, лампа раздражает.
Олег молча щелкнул зажигалкой. Над металлическим цилиндриком заплясал неверный огонек.
— Да, кстати, смотри, что я здесь нашел, — сказал Николай, выдвигая ящик стола.
— Ну?
Николай взял Олега за запястье, прикурил от зажигалки, вдохнул мерзкий папиросный дым — и взмахнул рукой.
На втором этаже было душно и немного сыро. Как перед грозой. Валентин подошел к окну и выглянул наружу. Там было совсем темно, лишь светились фонари вдоль железки да по дороге за ней иногда проезжали неслышно машины.
Можно было вообразить, что они здесь совсем одни. Что ничего там, внизу, в кабинете, на столе, и не было…
Валентин повернул ручку. Та протестующе скрипнула.
— Что делаешь? — спросила Майя, бесшумно подойдя к нему сзади.
— Окно хочу открыть. Подышать. Закрою потом.
Он дернул ручку на себя, но рама не двинулась.
— Наверное, заколочено…
Майя подошла к Валентину вплотную, обняла, уткнулась лицом между лопаток. Ласковые пальцы пробежались по его груди и животу.
— Не сердись.
— Я же вижу…
— Тут темно.
— Тогда слышу.
— Слышишь? — переспросила Майя. — Понимаешь, это, ну, просто… Это как ритуал. Так надо.
— Кому?
Майя не ответила. Потом:
— Я тебе нравлюсь? — Да.
— Так неуверенно… Поцелуешь меня?
Он развернулся. Ее губы в темноте казались почти черными, и он склонился к этим черным губам и вдохнул ее запах. Девушка обвила руками его шею, протолкнула язычок в рот. От неожиданности Валентин едва не отшатнулся, но потом лишь крепче прижал её к себе.
— Любишь меня?
Оказалось, что ритуал этот действительно можно было понять. И даже простить.
Александр поднялся на второй этаж. Прислушался. Из-за прикрытой двери доносились негромкие стоны. Надо же. Обычно Майка так шумно себя не ведет… Может, и утихомирится с этим парнем, если он ее, конечно, после такой ночки и дальше захочет видеть рядом.
Он сунулся в комнату неподалеку. Как и везде — пусто, не считая тумбочки посередине комнаты. Александр сел на корточки, открыл дверцу. Внутри валялись три шариковые ручки в лужице пасты и надорванная упаковка плесневелой бумаги.
— Есть что интересного?
От неожиданности Александр не удержался и сел на задницу.
— А, блин! Не подкрадывайся так.
— Ну извини. — Но в голосе Николая никакой вины не чувствовалось. — Так что? — Ничего. Ручки, бумага… Черт его знает. Мусор. Не поймешь, что тут раньше было…
— А надо? — Ну…
Договорить Александр не успел. Что-то тонкое, но очень прочное обхватило его шею и сдавило, впиваясь все глубже.
Николай прислушался. Голубки вроде притихли. Интересное совпадение. Может, если бы он не решил, что у этого дома должна быть своя легенда, то и Майка не прилипла бы так к своему Валечке…
Пусть.
Тихонько скрипнула дверь.
— Не уходи. Я сейчас, — сказала девушка.
— Ты куда? — спросил Валентин.
— Мне нужно…
Майя не договорила, но и так было ясно, что она собирается в туалет, который был за соседней дверью.
Как раз между Валентином и Николаем.
В комнате раздался какой-то шум и треск дерева. Что этот там ломает от избытка чувств? Николай проверил удавку и шмыгнул за Майей.
Туалет наполнял запах гнили и звук струи, разбивающейся о сухой унитаз. Потом Майка вышла к рукомойнику, машинально покрутила вентили. Кран зашумел и плюнул в раковину ржавчиной. Майя отшатнулась — и наткнулась спиной на Николая.
— Ай! Напугал. Занято же. Потерпеть не можешь?
— Девушка ждет.
Александр первым шагнул вперед. Он расстегнул брюки и надел уже заготовленный презерватив. Девушка ойкнула. Длинные коготки царапнули столешницу.
Следующим был Олег. Едва дождавшись своей очереди, положил девушке руки на бедра и пристроился было, но она сказала:
— Эй, туда нельзя!
— Прости…
Николай покосился на новичка. Валентин не слишком желал наблюдать за происходящим. Но и не смотреть тоже не мог. Кто откажется увидеть, как рассыпаются его иллюзии? — Давай ты теперь, — сказал ему Николай, когда Олег отошел в сторонку.
Валентин поперхнулся.
— Давай-давай. Резинку только не забудь. Есть? — Ага…
Валентину пришлось неудобно согнуть колени — разница в росте все-таки была великовата. А девушка вдруг тихонько выдохнула: «Валечка…» — и завела руку за спину. Ее пальцы впились юноше в бедро.
Николай отвел глаза. С ним она так себя не вела. Никогда. Ну, пусть. Сегодня — пусть.
В столе обнаружилась пачка «Казбека» и сейчас Николай сидел на стуле, покачиваясь и вертя в пальцах отсыревшую папиросу. Стоило ли это курить. Рюкзак лежал рядом, как старый верный пес, и помалкивал. На столе тускло светил дешевый фонарь.
Олег вернулся мрачный.
— Ну как там наши голубки? — Не знаю, — буркнул тот. — Тебе не все равно? — А тебе? — Николай понюхал папиросу, решительно сунул ее в зубы и сказал:
— Зажигалку дай.
— Свою надо иметь.
— Вот и имей. А то нервный больно. Это тебя, наверное, лампа раздражает.
Олег молча щелкнул зажигалкой. Над металлическим цилиндриком заплясал неверный огонек.
— Да, кстати, смотри, что я здесь нашел, — сказал Николай, выдвигая ящик стола.
— Ну?
Николай взял Олега за запястье, прикурил от зажигалки, вдохнул мерзкий папиросный дым — и взмахнул рукой.
На втором этаже было душно и немного сыро. Как перед грозой. Валентин подошел к окну и выглянул наружу. Там было совсем темно, лишь светились фонари вдоль железки да по дороге за ней иногда проезжали неслышно машины.
Можно было вообразить, что они здесь совсем одни. Что ничего там, внизу, в кабинете, на столе, и не было…
Валентин повернул ручку. Та протестующе скрипнула.
— Что делаешь? — спросила Майя, бесшумно подойдя к нему сзади.
— Окно хочу открыть. Подышать. Закрою потом.
Он дернул ручку на себя, но рама не двинулась.
— Наверное, заколочено…
Майя подошла к Валентину вплотную, обняла, уткнулась лицом между лопаток. Ласковые пальцы пробежались по его груди и животу.
— Не сердись.
— Я же вижу…
— Тут темно.
— Тогда слышу.
— Слышишь? — переспросила Майя. — Понимаешь, это, ну, просто… Это как ритуал. Так надо.
— Кому?
Майя не ответила. Потом:
— Я тебе нравлюсь? — Да.
— Так неуверенно… Поцелуешь меня?
Он развернулся. Ее губы в темноте казались почти черными, и он склонился к этим черным губам и вдохнул ее запах. Девушка обвила руками его шею, протолкнула язычок в рот. От неожиданности Валентин едва не отшатнулся, но потом лишь крепче прижал её к себе.
— Любишь меня?
Оказалось, что ритуал этот действительно можно было понять. И даже простить.
Александр поднялся на второй этаж. Прислушался. Из-за прикрытой двери доносились негромкие стоны. Надо же. Обычно Майка так шумно себя не ведет… Может, и утихомирится с этим парнем, если он ее, конечно, после такой ночки и дальше захочет видеть рядом.
Он сунулся в комнату неподалеку. Как и везде — пусто, не считая тумбочки посередине комнаты. Александр сел на корточки, открыл дверцу. Внутри валялись три шариковые ручки в лужице пасты и надорванная упаковка плесневелой бумаги.
— Есть что интересного?
От неожиданности Александр не удержался и сел на задницу.
— А, блин! Не подкрадывайся так.
— Ну извини. — Но в голосе Николая никакой вины не чувствовалось. — Так что? — Ничего. Ручки, бумага… Черт его знает. Мусор. Не поймешь, что тут раньше было…
— А надо? — Ну…
Договорить Александр не успел. Что-то тонкое, но очень прочное обхватило его шею и сдавило, впиваясь все глубже.
Николай прислушался. Голубки вроде притихли. Интересное совпадение. Может, если бы он не решил, что у этого дома должна быть своя легенда, то и Майка не прилипла бы так к своему Валечке…
Пусть.
Тихонько скрипнула дверь.
— Не уходи. Я сейчас, — сказала девушка.
— Ты куда? — спросил Валентин.
— Мне нужно…
Майя не договорила, но и так было ясно, что она собирается в туалет, который был за соседней дверью.
Как раз между Валентином и Николаем.
В комнате раздался какой-то шум и треск дерева. Что этот там ломает от избытка чувств? Николай проверил удавку и шмыгнул за Майей.
Туалет наполнял запах гнили и звук струи, разбивающейся о сухой унитаз. Потом Майка вышла к рукомойнику, машинально покрутила вентили. Кран зашумел и плюнул в раковину ржавчиной. Майя отшатнулась — и наткнулась спиной на Николая.
— Ай! Напугал. Занято же. Потерпеть не можешь?
Страница 3 из 4
