Это лето пахло по-особенному: немного приторно, немного затхло, но было в этом что-то загадочно издевательское, что-то такое, что заставляло настораживаться не только прохладными дикими ночами, но и полуденным пустынным зноем. Настораживаться и оглядываться в поисках причины этого внезапного и очень неприятного ощущения. Запах витал над домами, деревьями, травами, рекой… Этим летом было очень мало птиц, только вороньё; по улицам часто бегали крысы, а озверевшие собаки ловили их и терзали на части.
А потом появился какой-то скребущий звук. Вика ничего не могла видеть… Только потом, когда ногу вдруг пронзила острая боль, она вскрикнула и взглянула вновь обретённым зрением к себе в ноги. И увидела там два маленьких и злобных огонька чьих-то глаз… Какого-то маленького и неуклюжего существа. Чёрного, крылатого и уродливого. Оно копошилось и кусало её ноги… Ей было больно, но она как завороженная смотрела на это создание, и не реагировала, а в голове созревала догадка…
— Мы такие же, как вы все… Как всё живое и дышащее на этой земле, — произнёс Велор над её ухом остаткам ускользающего вместе с кровью сознания, слизывая шершавым языком кровь из ранки на её предплечье. — Это замкнутый круг… Цепь продолжается…