Таксист я

Вообще я люблю работать. И не спать каждую вторую ночь для меня это вовсе не вопрос. Падать спать в ночи отдыха вдвое приятнее, учитывая, что весь предыдущий год до этого я просто сычевал и почти ничего не делал, и при том уставал в той же степени. Осознание своей работоспособности и заслуженного отдыха оказались мне очень приятны. Но усталость есть усталость, и я заметил, что где-то с двух до четырех ночи клюю носом и вижу наваждения перед капотом. Надо сказать, что я и раньше ездил усталый; было и такое, что я видел человека у обочины, от беспокойства тормозил на всякий случай, но при подъезде к этому месту оказывалось, что это не прохожий, а просто причудливое наложение объектов вокруг на объекты на горизонте, игра света и тени, плод моей фантазии. Когда я понимал, что отрубаюсь на секунду и уже ловлю себя подруливающим после отклонения с курса, я просто останавливался и спал. Так и надо себя вести. Но только не в такси! Поэтому уже на третий день я стал грызть семечки, чем-нибудь греметь или разговаривать с пассажиром. Но и это не особо помогало, потому что реальные способы себя взбодрить — громкое пение, запахи цитрусов и смачивание лица водой — не вариант, когда ты везешь людей в такси.

В тот день я вез девушку в Домодедово. Дорога была темной, грязной, и, как и лобовуха, малопрозрачной. Вообще я заметил, что чистота лобовухи тоже влияет на восприятие дороги: когда она сильно запачкана, ты начинаешь засыпать и эта лобовуха начинает ассоциироваться с какой-то заслонкой, которой ты безопасно отгорожен от мира и просто можешь относиться ко всему, что находится за ней, с необязательностью. Я ехал под 90 километров в час ради дополнительной безопасности и уже стал ловить себя на этой неприятной мысли, что некоторые секунды выпадают из восприятия. Спасибо хоть, что машина у меня устойчивая и не так рыскает по дороге, как моя старая Волга 24.

— Эй, не спи! Дружок, ты устал?

— Не сплю, — оперативно отозвался я.

— Миленький, ты только осторожнее, — защебетала девушка.

— Нам бы доехать. Я не буду тебе писать отзыв, ты только скажи, ты сильно устал?

— Честно, говоря, есть немного, — ответил я.

— Давай остановимся? У меня перед самолетом еще час про запас, ты можешь полчасика поспать, — предложила девушка.

— Меня, кстати, Олеся зовут.

— Артем.

— Артем, давай, останавливайся, надо отдохнуть, — снова нежно запела Олеся.

— Вон, туда, к обочине.

Она вдруг обвила мою шею сзади.

— Все-таки я поручаю тебе свою жизнь, пока мы едем, и я не хочу просто садиться тебе на шею. Спи, я тоже подремлю. Только чур не приставать!— Какое там, — отмахнулся я.

Я откинул свое кресло назад, а она пересела с заднего дивана на переднее место и сделала так же со своим креслом. Мы задремали, а чуть позже она незаметно придвинулась ко мне. А вы будете отказываться обнимать девушку, если она сама двигается к вам в руки?

Противный писк будильника на старой мобиле сделал свое дело. Мы проснулись и двинулись дальше. Через двадцать минут перед нами уже высился фасад аэропорта.

— Все, приехали. Сейчас завершу поездку, — я полез за телефоном с открытым приложением.

— Не надо, — запела Олеся. Пойдем со мной.

Она вышла и предложила и мне выйти с ней. Я почему-то согласился и вышел. Она мне стала казаться неимоверно красивой. Очевидно, она была украинкой, у нее и венок был на голове. Она потянула меня за руку и мы полетели вверх над аэропортом. Зачем? А меня это и не волновало. Несмотря на то, что это было вне понимания, я больше всего думал о ее красоте. У нее были красивые каштановые волосы, веночек из желтых, красных и синих цветов, белое легкое платье. Она безостановочно пела что-то сладким голоском. Мы летели дальше над полями, несуразными по своей планировке пригородными спальными районами. Она пела мне про то, как ей хочется быть со мной и мы должны верить друг другу; в этот момент мы уже летели низко-низко, на высоте метра над землей. Впереди замаячили поваленные линии ЛЭП. И тут я внезапно все понял. То блаженство, в которое она меня вгоняла, было только иллюзией. Как бы ни была горька и сурова реальность, в которой у меня нет девушки, а я упорно кручу баранку бессонными ночами сквозь черный грязный город и просиживаю штаны в тягостное дневное время; как бы ни скучна была жизнь, которая даже саундтрека бы не имела, будь она фильмом, это была реальность. А та иллюзия счастья, которую для меня создавала Олеся, это была фикция. А ради чего? А ради того, чтобы надоумить меня пойти на провода под током!Я спохватился и изо всех сил своего критического мышления сказал ей:

— Нет! Я не поддаюсь твоим женским чарам!

Олеся стала виться вокруг меня и говорить, что я ее не так понял, что она уже хочет близости; она даже легла и стала раздвигать ноги, но и там, всмотревшись, я увидел провода под током!

— Нет. Твой женский шарм на меня не действует, детка. Смирись с этим, я слишком критически мыслю.