Талисман

Запаниковали люди, столпившиеся вокруг пульта управления полётами. Нажимали на все кнопки подряд. Ядерную катастрофу остановить было невозможно. Последнее, что услышал мир перед «Долгой Ночью», был сигнал: «Всем в убежище».

Фантастический вихрь пронёсся по всей земле. Своими масштабами он превзошёл самые пессимистические прогнозы специалистов. На несколько секунд земля превратилась в уменьшенную копию Солнца: океаны закипали, горы стирались в прах, атмосфера выгорала: что значили для разыгравшейся стихии такие жалкие существа типа людей или муравьёв? Жестокая рука смерти сгребла их всех в одну кучу. Я рыдал.

Один человек стоял, гордо выпрямившись, до самого конца. Его последними словами стали:

— Прощай, Талисман.

— Прощай, — откликнулся я.

В следующий миг он перестал существовать.

Глава IV

-1-

Но люди — такие существа, что их совсем непросто уничтожить. В этом они чем-то сродни тараканам или вирусу. По крайней мере, так я думал тогда, когда бродил по выжженной земле и видел, как то тут, то там на поверхность в разведку выбираются люди, которых даже такая стихия не смогла выжечь насовсем.

Очень немного людей успело укрыться в убежищах, но даже этого количества с лихвой хватило бы, чтобы восстановить род людской. Я же со своей стороны был готов по первому желанию устранить все последствия ядерной катастрофы. Не ведал я тогда, что представление ещё не закончено. Остался последний акт.

А я ходил и тупо — совсем по-человечески — соображал: что же мне делать? Наконец, я придумал такую схему: я соединяю все убежища, собираю весь народ в какую-нибудь огромную пещеру, обрисовываю им ситуацию, а позже прошу пожелать им самим счастья, которое должно бы у них ассоциироваться с голубым небом и ласковым солнышком. Я даже улыбнулся своим собственным мыслям. Тогда мне вновь всё показалось простым до смешного, и мне было плевать на то, как я выгляжу один, без средств защиты посреди ядерной зимы, да ещё и улыбающийся.

— Вот закончу с этим и домой.

Я вновь улыбался: вот ведь нахватался человеческих привычек, уже и разговариваю сам с собой.

— У меня всё получится.

-2-

— У тебя ничего не получится.

Я вопросительно посмотрел на говорившего. Это был седой старик в грубом рубище, и тоже без средств защиты от холода и радиации, хотя я и без этого уже знал, что он никакого отношения не имеет к этому миру.

— Почему?

— Потому что твоё назначение — это твоё же проклятие.

— Так что мне делать?

— А что делает капитан тонущего судна?

Я понимал его. И от этого становилось ещё страшнее.

— В чём я провинился?

Старик лукаво улыбнулся и сделал жест рукой, как будто отмахивался от меня.

— Ты знаешь.

— Нет… хотя…

— Вот именно, старик смотрел куда-то вдаль, — когда-то, много лет назад ты воспрепятствовал Большому Эксперименту и нарушил естественный ход истории. С тех пор этот мир больше не в нашей власти, и его жизнь сравнима с теорией случайных чисел. За это ты и был проклят.

— Но я не знал.

— Нет. Но ты не должен был вмешиваться, ведь ты же чувствовал?

— Я почувствовал что-то, но уже в тот момент, когда не мог ничего изменить.

— Как бы там ни было, ты виноват и будешь покаран за это.

— На мне и так лежит кара… За человека.

— Я знаю. Но теперь на тебе ещё лежит кара и за человечество.

— Я же только хотел дать счастье этому миру… Что я должен делать?

— Все мы склонны к тому, чтобы переоценивать свои возможности, тем более, если речь идёт о таких существах, как люди. Иногда мне кажется, что в каждом из них заключена чёрная дыра. А на твой вопрос я не могу ответить. Думаю, что и никто не сможет.

— Как же мне быть?! — Я был в полном отчаянии. — Неужели всё должно закончиться ВОТ ТАК?

— Я же говорю тебе: этого НИКТО не знает. Как только поймёшь, что больше ничего не сможешь сделать во благо этого мира, приходи на суд, там тебе подыщут достойное наказание, если… если только ты не избавишь этот мир от случайного фактора. А сделаешь это, — получишь искупление.

— Что может грозить мне? Спросил я совсем упавшим голосом.

— Скорее всего тебя сделают одним из простейших, типа человека.

Последнее слово было произнесено уже из воздуха. Старик истаял. Я вновь остался один. Как бы не были велики запасы у людей, скоро они обязательно кончатся, поэтому надо спешить.

Я занялся делом, но слова старика набатным колоколом звучали у меня в мозгу:

У тебя ничего не получится.

У тебя ничего не получится.

У тебя ничего не получится.

-3-

Много ли нужно времени, чтобы прорыть тысячеметровые тоннели на глубине от трёх до пяти километров? Людям, наверно, много, но такому существу, как я, которому нипочём почти всё материальное, на это понадобилось всего несколько часов. Причём больше всего времени ушло на устройство оранжереи, куда я складывал выбранную здоровую почву, и огромной пещеры, куда я планировал собрать всех оставшихся.

Всех… м-да. Всех в любом случае не получилось бы, потому что я не знал местонахождения большинства убежищ, и на многие из них я натыкался совершенно случайно. Я просто соединял тоннелями большие города.