Талисман

— Не печальтесь, — тихо проговорил я, стараясь в это же время передать ей свои спокойствие и уверенность.

Она обернулась и уже в третий раз глянула в глаза. Я уловил в её взоре слабую, мутную, но не умершую ещё надежду.

Я продолжил:

— Былого не вернёшь, но в городском детском доме (что в нескольких километрах от Вас) Вас ждёт человек, который станет Вам сыном.

С этими словами я отпустил её руку и пошёл прочь. Я слышал, как она расплакалась за моей спиной.

— Вы будете счастливы, — бросил я, не оборачиваясь.

— Никто не заменит мне сына! — прокричала она вслед мне сквозь слёзы.

Она всё же съездила туда, куда я указал, забрала приглянувшегося мальчика и стала растить его. Ни болезни, ни старческая немощь не коснулись её. Она была счастлива в своих заботах о вновь обретённом сыне. Тот вскоре вырос и стал большим (как говорится) человеком, но никогда ни на одну секунду он не забывал про свою мать. Она была счастлива до конца своих дней.

-2-

Но, действуя таким образом, можно было бродить миллионы лет и никогда не добиться результата. А тут ещё случай, заставивший меня вообще по-иному взглянуть на всё происходящее.

Это произошло через несколько лет после начала войны в Афганистане, причиной которой тоже явился я, как ни странно, но это была особенная история. По меркам людей я никогда бы не мог считаться святым, но в то же время не искал я и контакта с ними, а особенно физической близости. Однако, случалось и такое.

Однажды меня прямо на улице остановила какая-то девушка. Она была пьяна и, как я понял, испытывала гамму очень сильных отрицательных эмоций, направленных, впрочем, не только против меня, но и против каких-то «козлов» вообще.

— Слышь, — окликнула она меня заплетающимся языком, — как ты смотришь на то, чтобы переспать со мной?

Мне было чрезвычайно интересно, но если бы я знал, к чему это приведёт, то побежал бы от неё, как от существ, сжирающих душу.

— Но Вы же совсем не знаете меня, — сказал я, оставаясь учтивым.

— Это неважно, — сказала она, но в то же время я услышал то, что она произнесла внутренним голосом: «Все вы козлы одинаковы».

Здесь проявилось моё любопытство:

— И что Вы предлагаете?

-3-

Ничего особенного она из себя не представляла. Даже в постели. Несмотря на то, что предложила она сама, секс явно не приносил ей никакого удовольствия, скорее, наоборот. Притом, она едва не кричала от ненависти ко мне. Всё это было бы довольно забавным, если бы не было настолько странным.

Едва только мне надоело всё это представления, и я ослабил темп, как она совершенно будничным тоном спросила:

— Ты кончил?

Я предпочёл ответить согласием, и тут же был отброшен на дальний край кровати.

— Все вы мужики одинаковы! — Внезапно прошипела она.

Ненависть, таившаяся всё это время внутри, прорвалась во всей своей ярости наружу.

— Вас от силы на пару минут хватает, а всё гордитесь своей тыкалкой. Так и норовите запихнуть её в первую подвернувшуюся дырку!

Я слушал молча. Тирады подобного плана говорились мне и раньше, но такой ненависти не было никогда.

— Всем вам надо только одного! А в итоге заражаетесь сами, заражаете ни в чём не повинных девушек всяким дерьмом только из-за того, что вам хочется тыкнуть пару раз!

По-моему так сильно меня ещё никто не ненавидел. Даже фюрер.

— Ты даже не представляешь себе, что я пережила из-за таких козлов, как ты! Я потеряла ребёнка!

Теперь её слова прерывались истерическими стонами.

— Но ты ещё даже представить себе не можешь, как я отомщу! Всем вам! — На слове «вам» её голос сорвался на поросячий визг.

Я знал.

— Я постаралась (казалось, что она уже немного успокоилась), я стала носителем всех возможных половых инфекций. Так что теперь, друг мой, можешь отрубить свою штуку и заспиртовать, потому что у тебя там букет!

Ни один мускул не дрогнул на моём лице.

— Букет! Букет! Целый букет! — верещала она с видом помешанной.

— Успокойся, — сказал я ей. — Во-первых, — мне не повредит ни один из твоих «цветочков», а во-вторых, я могу вылечить тебя; для этого ты должна сделать какое-нибудь доброе дело.

— Доброе дело? — Казалось, мысли её разбежались в разные стороны, — кому? Тебе, козлу, доброе дело? Так ведь я уже сделала доброе дело, дала тебе трахнуть себя, это ли не доброе дело?! И потом: я не дам тебе добраться до моего оружия! И вот увидишь, из моих «цветочков» пойдут такие«ягодки»!

— Как знаешь, — молвил я, поднялся, оделся и ушёл.

Без последствий, как мне показалось тогда.

Меня её «цветочки» не затронули, но смерть, охранявшая меня была большой шутницей. Эта женщина стала первой, заболевшей страшнейшей болезнью, названной впоследствии чумой XX века или СПИДом.

Она получила новейшее «оружие», а человечество новый повод для беспокойства.

-4-