Талые воды

Хотя… применимо ли к мертвому телу слово «обнаженная»? Дима никогда не задумывался об этом, но если бы кто-то попросил его описать Настю в тот момент он сказал бы, что она была голой. Не обнаженной, а именно голой, ибо от прелестных девичьих форм не осталось и следа. Тело посинело и раздулось, превратив девушку в подобие через чур сильно надутой резиновой куклы. Нетронутым осталось лишь лицо — оно лишь посинело, но не увеличилось в объеме, уже за это Дима мысленно поблагодарил судьбу. От мысли, что когда-то он целовал эти губы, ставшие лиловыми, его желудок судорожно ухватился за позвоночник и пополз по нему к пищеводу.

— Мертва? — спросил Дима, глядя в пол.

— Да.

— Ты пульс проверил?

— Да. Хочешь — и ты проверь.

Притронуться к этому телу было выше его сил, поэтому Дима промолчал.

— Что будем делать?

— Как что? Вызовем скорую… Милицию.

Одним словом, Володя, который был на три года старше Димы и успел повидать в жизни гораздо больше него, тоже был растерян и испуган.

Володя уже направлялся к лестнице, когда Дима все же решился еще раз посмотреть в лицо Насти. В ее глазах не застыла боль, рот не был сведен судорогой. Она умерла тихо и спокойно, лежа в холодной воде и глядя в потолок.

Сам не зная, зачем, Дима поднял голову, проследив направление мертвого взгляда, и замер на месте. По потолку цеха ползла вода, слева направо, от стены, за которой заканчивался институт, к двери в цех. Медленно и неторопливо, аккуратно огибая мельчайшие выступы. Зеленых всполохов не было заметно, но это, скорее всего, объяснялось тем, что в цехе было достаточно светло.

— Володя… — тихо позвал он, испугавшись собственного хриплого голоса.

— Что?

Дима не ответил — у него пересохло в горле. Но Володя и сам все понял, лишь подняв глаза к верху.

— Моп твою ять!… — пробормотал он, — Что ж происходит то, а?

Дима двинулся к выходу, отслеживая взглядом направление тока воды. Пройдя по потолку практически весь цех она, теперь, спускалась к двери, явно намереваясь выбраться в офис.

— Она… Она как живая! — зачарованно пробормотал Володя, и эти его слова явно не относились к насте, свободно плававшей в ванне, до краев наполненной водой.

— Пошли отсюда! — крикнул Дима, и первым сбежал по лестнице. Водяной ковер уже спускался по стене, подбираясь к двери.

Володя выбежал следом, и Дима захлопнул за ним дверь, закрыв ее на замок. Он понимал, что для воды, обретшей способность ползать по потолку дверь не станет препятствием — найдя малейшую щель талые воды все равно втекут в офис, но… Быть может это случится хотя бы секундой позднее.

— Черт! Меня, кажется, сейчас стошнит… — пробормотал Володя, согнувшись пополам и уперевшись рукой в стену.

Дима тоже ощущал легкую тошноту, но позывов ко рвоте пока что не было. Ему часто приходилось видеть, как в кино неопытных полицейских выворачивает наизнанку при виде изувеченного трупа, но сейчас тошнота как-то не ассоциировалась с увиденным наверху. Она была сама по себе, никак не связанная с жутким зрелищем, открывшимся ему в цехе. Быть может, утром съел что-то не то?…

Ромка так и сидел на стуле в той же позе, в которой Дима его оставил. Сейчас он поднял глаза, в которых теперь читался не только ужас. Но и надежда, и тихо спросил:

— Мертва?

Вероятно он до последнего момента надеялся, что у него галлюцинации, или что Настя просто прилегла на воду отдохнуть.

— Да… — ответил Дима, проклиная все на свете за то, что именно ему приходится разбивать последнюю Ромкину надежду.

Володя, похоже, сумел-таки справиться с тошнотой, и, отделившись от стены, подошел к ним.

— Что это было, а? — спросил он.

— А ты зайди в химичку… Только свет не включай! — предупредил его Дима.

Володе оказалось достаточным дойти до порога между офисом и «слесаркой» — вода уже выбралась туда и двумя ровными потоками медленно катилась к голографичке по полу и потолку.

— Я звоню в… — произнес он, вернувшись в офис, но запнулся на полуслове, — В скорую? В милицию? В пожарку? Что я им скажу? Кто не увидит этого — не поверит. Валить отсюда надо!

— Да! — с радостью поддержал эту идею Ромка, лицо которого постепенно приобретало оттенок белил, — Пойдемте отсюда? А то меня что-то подташнивает. Наружу… На воздух…

Володя согласно кивнул, и уже направился к двери, когда до Димы дошла суть происходящего. Володю, бывшего для него всегда этаким авторитетным старшим товарищем, едва не стошнило при виде мертвого тела. К тому же он бледен как полотно, и даже отсюда Диме было видно, как дрожат его руки. Вопрос в том, а действительно ли на него так подействовал вид трупа, или здесь что-то иное?

— Володь, — крикнул он, — Посмотри на меня. Я белый?

— Как поганка, — не оборачиваясь ответил тот, — Ну что вы стоите? Идем! Позовем кого-нибудь сюда, а то я больше не могу смотреть на эту живую воду.