Это был четверг, 25 декабря; шла предновогодня неделя, и мы с Аликом готовились к отъезду домой. Алик — это мой сосед по комнате в общежитии, лентяй и «пофигист», однако лентяй умный, отличник. Завтра ему и мне предстояло сдать последний зачёт перед новогодними каникулами, потом можно было со спокойной душой ехать домой. Алик собирался уезжать в субботу, я — в понедельник…
13 мин, 58 сек 15718
Воскресенье я посвятил сборам: очистил свой шкаф, уложил одежду, средства гигиены, некоторые другие вещи, сходил в магазин, купил еды в дорогу. О Курбане старался не думать, об Алике тоже. Он, кстати, появился online Вконтакте, и я подумал, что с ним всё хорошо, звонить не стал. Немного взбодрился. Позвонил родителям, поговорил с отцом, рассказал ему о событиях недели (про последние два дня чертовщины умолчал). Сказал, что скоро приеду, жду встречи с ними и завтра позвоню из поезда. Потом мы распрощались, и я продолжил собираться.
Короткий зимний день в сборах прошёл ещё быстрее. Закончив с вещами, я поужинал, выпил чаю, почистил зубы и стал готовиться ко сну. Лёжа на кровати с книжкой, я чувствовал, как во мне снова нарастает нервное напряжение, сброшенное за день. Дело с Аликом я считал прояснённым (просто сон приснился, скорее всего, и вещи просто все решил забрать), но насчёт Курбана ничего не понимал. Теоретически возможно, что он захотел есть в полчетвёртого утра, однако насколько же сильно, если пошёл ради этого беспокоить людей в другой блок! Да и без хлеба с солью при сильном желании можно вполне обойтись! Одним словом, бред!
С этими невесёлыми думами я отложил книжку, потушил свет и закрыл глаза. Был почти час ночи, но мой поезд отходил только в два часа дня, поэтому я мог прекрасно выспаться. Минут через десять мои глаза начали понемногу слипаться, несмотря на тревожные мысли в голове. Я постепенно успокоился и уже почти заснул, как вдруг до меня донёсся шум в коридоре, похожий на какой-то шелест или позвякивание. Сначала я подумал, что мне послышалось, но тут этот шум раздался снова. Это был звон ключей. Я напрягся, но тут же подумал, что это дежурная по общежитию закрывает кухню на ночь, поэтому вздохнул облегчённо и закрыл глаза. Однако шум не прекращался. Ключи всё звенели и звенели, звон не приближался, но и не удалялся, словно кто-то стоял на одном месте и тряс связкой. Я минуты три пытался уснуть под этот звон, но ничего не вышло.
Тяжело вздохнув, я медленно сел на кровати, спустил ноги на пол и направился к двери в коридор блока. Тихо открыл её. Меня сразу удивило, что из-под двери в общий коридор не пробивается свет: на ночь свет в общем коридоре никогда не отключали. Но сейчас на меня смотрела чернота, и где-то в этой черноте раздавался звон ключей. Впрочем, теперь это был не просто звон, к нему добавились новые звуки. Это были щелчки, один громкий и несколько других тише. Их я сразу узнал: с громкими щелчками открывалась и закрывалась дверь, и с тихими поворачивался ключ в замочной скважине. И всё это сопровождалось непрерывным звоном. Звуки повторялись по кругу и действительно доносились откуда-то со стороны кухни, подтверждая моё первое предположение. Остановившись перед коридорной дверью, я постоял в нерешительности. Мне было жутко. Третью ночь творилась какая-то хренота, и нервы стали пошаливать. «Сейчас открою дверь, а там нет ничего, — подумал я, — и звуки прекратятся. Надо будет обращаться в психушку». Однако звуки не прекращались, по крайней мере, пока я стоял за дверью. Медленно подняв руку, я взялся за ручку, крепко её сжал и, собрав решимость в кулак, осторожно отворил дверь.
С правого конца коридора находилось окно, выходившее на улицу, но света снаружи оно фактически не давало: зимняя ночь была тёмной. Поэтому темень в коридоре стояла хоть глаз выколи. Дверь открывалась внутрь, кухня была с левой стороны. Не распахивая дверь до конца, я осторожно выглянул из-за неё и посмотрел налево.
Как я уже сказал, в коридоре было очень темно, однако я разглядел в районе двери в кухню какое-то чёрное пятно. Там что-то копошилось, позвякивая ключами. Я с минуту стоял, вглядываясь в этот сгусток мрака у двери кухни, пока глаза не привыкли к темноте. И вот, я разглядел. Этот сгусток мрака, тёмное пятно действительно оказалось вахтёршей, возившейся с дверью в кухне. Но творилось там что-то странное. Насколько я понимал, женщина закрывала дверь ключом, провернув его два раза, вытаскивала, дёргала ручку, проверяя, закрыта ли дверь (дверь была закрыта), затем снова вставляла, открывала, снова закрывала, поворачивала ключ и опять дёргала. Весь этот цикл действий повторялся и повторялся. Я, не смея шелохнуться, наблюдал за этим из-за двери, и во мне поднимались волны жути. «Какого хрена?» — в который раз встал за последние дни в моей голове этот вопрос. А тут я вспомнил, что остался один на этаже, и мне стало жутко вдвойне. Вахтёрша меня не замечала и увлечённо возилась с замком.«Фиг с ней, — шепнул мне внутренний голос, — иди в комнату и ложись. Всё нормально, завтра уезжать». Я согласился с приятелем и, отступив внутрь, начал медленно притворять дверь.
Но так просто эта ночь оканчиваться не собиралась.
Короткий зимний день в сборах прошёл ещё быстрее. Закончив с вещами, я поужинал, выпил чаю, почистил зубы и стал готовиться ко сну. Лёжа на кровати с книжкой, я чувствовал, как во мне снова нарастает нервное напряжение, сброшенное за день. Дело с Аликом я считал прояснённым (просто сон приснился, скорее всего, и вещи просто все решил забрать), но насчёт Курбана ничего не понимал. Теоретически возможно, что он захотел есть в полчетвёртого утра, однако насколько же сильно, если пошёл ради этого беспокоить людей в другой блок! Да и без хлеба с солью при сильном желании можно вполне обойтись! Одним словом, бред!
С этими невесёлыми думами я отложил книжку, потушил свет и закрыл глаза. Был почти час ночи, но мой поезд отходил только в два часа дня, поэтому я мог прекрасно выспаться. Минут через десять мои глаза начали понемногу слипаться, несмотря на тревожные мысли в голове. Я постепенно успокоился и уже почти заснул, как вдруг до меня донёсся шум в коридоре, похожий на какой-то шелест или позвякивание. Сначала я подумал, что мне послышалось, но тут этот шум раздался снова. Это был звон ключей. Я напрягся, но тут же подумал, что это дежурная по общежитию закрывает кухню на ночь, поэтому вздохнул облегчённо и закрыл глаза. Однако шум не прекращался. Ключи всё звенели и звенели, звон не приближался, но и не удалялся, словно кто-то стоял на одном месте и тряс связкой. Я минуты три пытался уснуть под этот звон, но ничего не вышло.
Тяжело вздохнув, я медленно сел на кровати, спустил ноги на пол и направился к двери в коридор блока. Тихо открыл её. Меня сразу удивило, что из-под двери в общий коридор не пробивается свет: на ночь свет в общем коридоре никогда не отключали. Но сейчас на меня смотрела чернота, и где-то в этой черноте раздавался звон ключей. Впрочем, теперь это был не просто звон, к нему добавились новые звуки. Это были щелчки, один громкий и несколько других тише. Их я сразу узнал: с громкими щелчками открывалась и закрывалась дверь, и с тихими поворачивался ключ в замочной скважине. И всё это сопровождалось непрерывным звоном. Звуки повторялись по кругу и действительно доносились откуда-то со стороны кухни, подтверждая моё первое предположение. Остановившись перед коридорной дверью, я постоял в нерешительности. Мне было жутко. Третью ночь творилась какая-то хренота, и нервы стали пошаливать. «Сейчас открою дверь, а там нет ничего, — подумал я, — и звуки прекратятся. Надо будет обращаться в психушку». Однако звуки не прекращались, по крайней мере, пока я стоял за дверью. Медленно подняв руку, я взялся за ручку, крепко её сжал и, собрав решимость в кулак, осторожно отворил дверь.
С правого конца коридора находилось окно, выходившее на улицу, но света снаружи оно фактически не давало: зимняя ночь была тёмной. Поэтому темень в коридоре стояла хоть глаз выколи. Дверь открывалась внутрь, кухня была с левой стороны. Не распахивая дверь до конца, я осторожно выглянул из-за неё и посмотрел налево.
Как я уже сказал, в коридоре было очень темно, однако я разглядел в районе двери в кухню какое-то чёрное пятно. Там что-то копошилось, позвякивая ключами. Я с минуту стоял, вглядываясь в этот сгусток мрака у двери кухни, пока глаза не привыкли к темноте. И вот, я разглядел. Этот сгусток мрака, тёмное пятно действительно оказалось вахтёршей, возившейся с дверью в кухне. Но творилось там что-то странное. Насколько я понимал, женщина закрывала дверь ключом, провернув его два раза, вытаскивала, дёргала ручку, проверяя, закрыта ли дверь (дверь была закрыта), затем снова вставляла, открывала, снова закрывала, поворачивала ключ и опять дёргала. Весь этот цикл действий повторялся и повторялся. Я, не смея шелохнуться, наблюдал за этим из-за двери, и во мне поднимались волны жути. «Какого хрена?» — в который раз встал за последние дни в моей голове этот вопрос. А тут я вспомнил, что остался один на этаже, и мне стало жутко вдвойне. Вахтёрша меня не замечала и увлечённо возилась с замком.«Фиг с ней, — шепнул мне внутренний голос, — иди в комнату и ложись. Всё нормально, завтра уезжать». Я согласился с приятелем и, отступив внутрь, начал медленно притворять дверь.
Но так просто эта ночь оканчиваться не собиралась.
Страница 3 из 4
