Фандом: Гарри Поттер. Гермиона в составе британской магической дипмиссии едет в Багдад. Романтическая сказка в восточном стиле.
31 мин, 29 сек 17085
В зале повисло напряжение, которое, казалось, можно резать ножом. Воздух сгустился, как яблочный пунш, и даже по стены окрасились пурпуром в цвет заходящего солнца. Невидимые, но весьма ощутимые волны чувственности плыли по залу, одурманивая мужчин. Волшебный тонкий аромат дразнил ноздри и распалял воображение.
Гермиона не останавливалась ни на мгновение. Рисунок её танца не был безупречен, но она танцевала от всей души, вкладывая в движения всё своё неразделённое чувство. И поэтому сбилась всего лишь раз, когда встретилась взглядом с Люциусом. Гермиона прочла в его серых глазах нечто такое, чего не видела никогда — ничем не прикрытое восхищение и мучительное желание. От волнения она сбилась с ритма, запнулась о собственные сандалии и под громкое «ох!» упала ничком. Упала прямо под ноги Малфою.
Музыка смолкла. От удара бабочки разлетелись, на мгновение открыв всем изящную спину, круглые ягодицы и длинные ноги. Но всего лишь на мгновение. Потому что Люциус неожиданно сорвал с себя рубашку и укутал в неё бесчувственную ведьму.
— Мисс Грейнджер! — он перевернул её и похлопал по щекам. — Придите же в себя!
Она дышала, но была как будто в обмороке.
Подбежали Энтони и Лавелль.
— Гермиона, очнись! Что с тобой?!
— Эннервейт!
Но и заклинание не сработало. Хмуро подхватив девушку на руки, Люциус вышел в коридор, чтобы трансгрессировать оттуда.
— Отпусти девушку! — Мехран загородил ему дорогу. — Мне лучше знать, где её исцелят!
— Прочь с дороги! — прошипел Люциус. — Не то узнаешь всю силу британской магии!
И было в его глазах нечто такое, что дюжий рахшан с неохотой, но посторонился. Малфой плечом отодвинул верзилу и решительно зашагал к холлу. Но не прошёл и двадцати шагов. Какой-то едва уловимый тонкий аромат настойчиво касался его ноздрей. Люциус снова втянул воздух и понял, что источник запаха он держит в руках. Изнывая от любопытства, он сдвинул край рубашки, обнажая белую округлую грудь с ягодкой розового соска и принюхался. От тела Гермионы исходил незнакомый сладковатый аромат. Нежный и удивительно вкусный. Видимо, бабочки держались как раз на этом запахе.
Люциус поймал себя на том, что оголил мисс Грейнджер по пояс. Возникло странное ощущение, будто она — цветок с потрясающим нектаром, от вкуса которого пьянеешь не хуже, чем от Огневиски. А сам он — шмель. Очень голодный шмель, который если прямо сейчас не попробует этот дивный нектар…
«Мерлин… это просто жизненно необходимо! Но не здесь ведь, нет. Конечно, не здесь».
Люциус крепко прижал Гермиону к себе и трансгрессировал в свой номер.
Последней связной мыслью было запечатать двери и окна. Едва вспомнив про Заглушающие чары, Люциус поспешно наколдовал их и в последней надежде склонился над девушкой. Он применил диагностирующее заклинание, которому учил ещё отец. Магия показывала, что с Гермионой всё в порядке.
— Мисс Грейнджер! Очнитесь же! — он чуть потрепал её по щеке и тут же отдёрнул руку, будто обожжённый.
«Стоит только начать, уже не остановишься»…
— Жарко… — прошептала она еле слышно. — Жарко…
Люциус не мог отвести глаз от её розовых красиво очерченных губ, повторяющих это слово. А потом решительно развернул рубашку.
Обнажённая, с раскинутыми руками на его постели Гермиона смотрелась великолепно. И так маняще… Взгляд приковался к гладко выбритому холмику, и Люциус почувствовал, как в брюках стало тесно. До неприличия тесно.
«Сколько же ты дразнила… изводила… маленькая невинная дурочка… но какая же соблазнительная! Храбрая, нежная… И только моя!»
Он склонился над бесчувственной девушкой, и аромат ударил в голову с новой силой. Едва ли осознавая, что делает, Люциус коснулся языком ложбинки между её грудей, а потом провёл длинную влажную дорожку от живота к шее. Гермиона что-то бессвязно простонала, и этот стон и восхитительный вкус её тела окончательно лишил Люциуса контроля над собой. Он набросился на неё, жадно вылизывая груди и покусывая острые соски. Гермиона пришла в себя и вскрикнула от боли, но Люциуса было уже не остановить. Он спустился ниже, надавив большими пальцами на выступающие тазовые косточки, и вобрал в рот её сладкие лепестки.
Гермиона не понимала, где она и что происходит. Она вскрикнула, почувствовав, как чей-то язык ворвался в неё, и попыталась вскочить. Но Люциус дернул её за лодыжки на себя, придвигая ближе, и обхватил губами клитор. Гермиона всхлипнула и взбрыкнула ногами. Люциус даже не оторвался, только крепче сжал её щиколотки.
Сквозь подступивший туман Гермиона разглядела густую белую гриву, которая мерно двигалась между её ногами, а потом тело выкрутило так, что она успела простонать:
— Мистер… Малфой… Что вы… делаете?
Давление в паху стало совсем невыносимым, и Люциус двумя быстрыми движениями освободился от брюк. Он устроился между широко раскинутых ног девушки и, целуя её, прошептал на ухо:
— Вторгаюсь в ваше личное пространство, мисс Грейнджер!
Гермиона не останавливалась ни на мгновение. Рисунок её танца не был безупречен, но она танцевала от всей души, вкладывая в движения всё своё неразделённое чувство. И поэтому сбилась всего лишь раз, когда встретилась взглядом с Люциусом. Гермиона прочла в его серых глазах нечто такое, чего не видела никогда — ничем не прикрытое восхищение и мучительное желание. От волнения она сбилась с ритма, запнулась о собственные сандалии и под громкое «ох!» упала ничком. Упала прямо под ноги Малфою.
Музыка смолкла. От удара бабочки разлетелись, на мгновение открыв всем изящную спину, круглые ягодицы и длинные ноги. Но всего лишь на мгновение. Потому что Люциус неожиданно сорвал с себя рубашку и укутал в неё бесчувственную ведьму.
— Мисс Грейнджер! — он перевернул её и похлопал по щекам. — Придите же в себя!
Она дышала, но была как будто в обмороке.
Подбежали Энтони и Лавелль.
— Гермиона, очнись! Что с тобой?!
— Эннервейт!
Но и заклинание не сработало. Хмуро подхватив девушку на руки, Люциус вышел в коридор, чтобы трансгрессировать оттуда.
— Отпусти девушку! — Мехран загородил ему дорогу. — Мне лучше знать, где её исцелят!
— Прочь с дороги! — прошипел Люциус. — Не то узнаешь всю силу британской магии!
И было в его глазах нечто такое, что дюжий рахшан с неохотой, но посторонился. Малфой плечом отодвинул верзилу и решительно зашагал к холлу. Но не прошёл и двадцати шагов. Какой-то едва уловимый тонкий аромат настойчиво касался его ноздрей. Люциус снова втянул воздух и понял, что источник запаха он держит в руках. Изнывая от любопытства, он сдвинул край рубашки, обнажая белую округлую грудь с ягодкой розового соска и принюхался. От тела Гермионы исходил незнакомый сладковатый аромат. Нежный и удивительно вкусный. Видимо, бабочки держались как раз на этом запахе.
Люциус поймал себя на том, что оголил мисс Грейнджер по пояс. Возникло странное ощущение, будто она — цветок с потрясающим нектаром, от вкуса которого пьянеешь не хуже, чем от Огневиски. А сам он — шмель. Очень голодный шмель, который если прямо сейчас не попробует этот дивный нектар…
«Мерлин… это просто жизненно необходимо! Но не здесь ведь, нет. Конечно, не здесь».
Люциус крепко прижал Гермиону к себе и трансгрессировал в свой номер.
Последней связной мыслью было запечатать двери и окна. Едва вспомнив про Заглушающие чары, Люциус поспешно наколдовал их и в последней надежде склонился над девушкой. Он применил диагностирующее заклинание, которому учил ещё отец. Магия показывала, что с Гермионой всё в порядке.
— Мисс Грейнджер! Очнитесь же! — он чуть потрепал её по щеке и тут же отдёрнул руку, будто обожжённый.
«Стоит только начать, уже не остановишься»…
— Жарко… — прошептала она еле слышно. — Жарко…
Люциус не мог отвести глаз от её розовых красиво очерченных губ, повторяющих это слово. А потом решительно развернул рубашку.
Обнажённая, с раскинутыми руками на его постели Гермиона смотрелась великолепно. И так маняще… Взгляд приковался к гладко выбритому холмику, и Люциус почувствовал, как в брюках стало тесно. До неприличия тесно.
«Сколько же ты дразнила… изводила… маленькая невинная дурочка… но какая же соблазнительная! Храбрая, нежная… И только моя!»
Он склонился над бесчувственной девушкой, и аромат ударил в голову с новой силой. Едва ли осознавая, что делает, Люциус коснулся языком ложбинки между её грудей, а потом провёл длинную влажную дорожку от живота к шее. Гермиона что-то бессвязно простонала, и этот стон и восхитительный вкус её тела окончательно лишил Люциуса контроля над собой. Он набросился на неё, жадно вылизывая груди и покусывая острые соски. Гермиона пришла в себя и вскрикнула от боли, но Люциуса было уже не остановить. Он спустился ниже, надавив большими пальцами на выступающие тазовые косточки, и вобрал в рот её сладкие лепестки.
Гермиона не понимала, где она и что происходит. Она вскрикнула, почувствовав, как чей-то язык ворвался в неё, и попыталась вскочить. Но Люциус дернул её за лодыжки на себя, придвигая ближе, и обхватил губами клитор. Гермиона всхлипнула и взбрыкнула ногами. Люциус даже не оторвался, только крепче сжал её щиколотки.
Сквозь подступивший туман Гермиона разглядела густую белую гриву, которая мерно двигалась между её ногами, а потом тело выкрутило так, что она успела простонать:
— Мистер… Малфой… Что вы… делаете?
Давление в паху стало совсем невыносимым, и Люциус двумя быстрыми движениями освободился от брюк. Он устроился между широко раскинутых ног девушки и, целуя её, прошептал на ухо:
— Вторгаюсь в ваше личное пространство, мисс Грейнджер!
Страница 8 из 9
