Раскаты первой весенней грозы разносились над вечерней Таловкой с таким грохотом, словно сотни артиллерийских гаубиц беспрерывно выпускали залп за залпом в незримого врага. Несколько часов зигзаги молний пронзали нахмурившееся небо, затянутое темными, местами почти черными, бесконечными облаками, и лишь узкая полоска оранжево-красного заката на кромке горизонта освещала сумерки над деревней. Вскоре пелена тяжелых туч затопила и её, подавив последние мгновения уходящего дня. Вместе с наступившей темнотой, словно по сигналу, на Таловку обрушился обильный, плотный дождь, мигом разогнавший селян по домам. Местная молодежь спряталась в просторное здание бревенчатого деревенского клуба.
41 мин, 55 сек 11938
В неистовстве она вскрикивала снова и снова. Нам едва удалось её успокоить. Каразин влил ей немного вина, которое он нашёл при осмотре деревни. Время поджимало — нужно было поймать лошадей, пока они не убежали. Мы решили отвлечь Нирсу поиском еды в дорогу, пока занимаемся лошадьми. Хотя по мне, так сбор еды в деревне полной трупов — то ещё успокаивающее занятие. Впрочем, Нирса согласилась выполнить наше указание. Она начала обходить дома, осторожно перешагивая через мертвецов, а я и мой друг потихоньку побрели к паре лошадей, которые действительно мирно паслись саженях в трехстах ниже по перевалу. Двигались мы медленно, дабы не спугнуть их.
Но не прошли мы и трети дороги к лошадям, как услыхали истошный, полный ужаса женский визг. Без сомнения, кричала Нирса. Повернувшись, мы обомлели. Над деревней на небольшой высоте кружились ночные монстры, которые поочерёдно пикировали вниз, подхватывая останки людей и вновь взмывая в высоту, но уже с добычей. Навскидку их было восемь или десять, да и сложно было пересчитать, поскольку они постоянно перемещались. Так же по одной, сжимая в лапах безжизненные тела, гарпии неторопливо потянулись в сторону пещеры, тяжело взмахивая гигантскими перепончатыми крыльями. Мы со всех ног бежали в деревню, к Нирсе. Но всё же не успели. Когда до ближайшего разваленного дома оставалось шагов сорок, одна из гарпий обрушилась на Нирсу. Тварь вонзила когти в плечи девушки и тут же взметнулась ввысь. Я дважды выстрелил в чудовище, рискуя попасть в бедную жертву, но промахнулся. Выстрелил и Николай, но тоже неудачно — монстр уже присоединился к цепочке своих сородичей, летящих в сторону пещеры-логова. Крики Нирсы доносились до нас с неба, становясь все тише и тише.
— Как я мог её оставить? Проклятые лошади лучше бы убежали! — вне себя заорал я, бесцельно расхаживая и размахивая револьвером.
— Кто мог знать, что они вернутся так скоро, — положил мне руку на плечо Каразин. — Сочувствую, друг мой! Мы отомстим за неё и всех остальных.
Однако я уже не слушал Николая. Поначалу меня душили слёзы и зло на самого себя, но теперь во мне вспыхнула та самая дикая необузданная ярость, которая есть в каждом человеке, доведённом до отчаяния. Кровавая пелена застилала мне глаза, я видел все размыто, словно в тумане. Это не мешало мне вновь устремиться по тропинке вверх, в сторону удаляющихся гарпий. Я должен был спасти ее. Бедная девушка доверила мне свою жизнь! Важнее для меня больше ничего не существовало.
Моему товарищу ничего не оставалось, как присоединиться. Откуда взялось столько сил бежать в гору, с оружием, после бессонной ночи, я не знаю. Помню лишь, что Николай, куда более выносливый и сильный, чем я, едва поспевал за мной. Мы бросили сумки, оставив лишь тот запас патронов, который был распихан по карманам. Вскоре я и Каразин, взмокшие и разгорячённые, стояли возле входа в пещеру, зловеще зиявшую своей чёрной пастью. Николай поднял один из фонарей, оброненный кем-то из ночных беглецов и зажёг его. Это был крайне разумный шаг, и хорошо, что хотя бы один из нас мыслил хладнокровно. Без освещения мы бы ни за что не добрались до зала со статуей. По крайней мере, быстро. А медлить было нельзя. Каждая секунда могла стать последней для милой моему сердцу Нирсы.
Осторожно ступая по стёртым ступеням и переходя на бег в более безопасных участках, мы снова приближались к логову гарпий. В этот раз мы не заматывали лица платками, едкий запах чувствовался, но не так сильно как ночью. Несколько раз мне казалось, что я слышу женские крики, но то была лишь игра звуков в пещере, смешанная с шумом падающей воды в подземных водопадах.
Перед злосчастным залом Николаю все же удалось несколько охладить мой пыл.
— Если хочешь спасти её, слушай меня. Погибнув, мы никому не поможем, — шёпотом сказал мой друг.
Я вынужден был согласиться с Каразиным и пропустил его вперёд. Мы, словно воры, медленно крались вдоль стен пещеры, погасив фонарь. Впрочем, света от десятков фонарей, оставленных догорать в зале, вполне хватало, чтобы полностью рассмотреть происходящее там.
На острые навершия нескольких крупных сталагмитов, подобно насекомым в коллекции энтомолога, были насажены части людских тел. Восемь гарпий собрались полукругом возле древней статуи, к ногам которой бросили истекающую кровью Нирсу. Девушка уже не кричала и не стонала. Её истерзанные плечи лишь мелко подрагивали, а на плите, на которой она лежала, медленно расплывалось тёмное кровавое пятно. Послышалось царапанье когтистых лап, и из бокового прохода показалась девятая тварь, выделявшаяся среди остальных более крупными размерами и тёмным окрасом.
Но не прошли мы и трети дороги к лошадям, как услыхали истошный, полный ужаса женский визг. Без сомнения, кричала Нирса. Повернувшись, мы обомлели. Над деревней на небольшой высоте кружились ночные монстры, которые поочерёдно пикировали вниз, подхватывая останки людей и вновь взмывая в высоту, но уже с добычей. Навскидку их было восемь или десять, да и сложно было пересчитать, поскольку они постоянно перемещались. Так же по одной, сжимая в лапах безжизненные тела, гарпии неторопливо потянулись в сторону пещеры, тяжело взмахивая гигантскими перепончатыми крыльями. Мы со всех ног бежали в деревню, к Нирсе. Но всё же не успели. Когда до ближайшего разваленного дома оставалось шагов сорок, одна из гарпий обрушилась на Нирсу. Тварь вонзила когти в плечи девушки и тут же взметнулась ввысь. Я дважды выстрелил в чудовище, рискуя попасть в бедную жертву, но промахнулся. Выстрелил и Николай, но тоже неудачно — монстр уже присоединился к цепочке своих сородичей, летящих в сторону пещеры-логова. Крики Нирсы доносились до нас с неба, становясь все тише и тише.
— Как я мог её оставить? Проклятые лошади лучше бы убежали! — вне себя заорал я, бесцельно расхаживая и размахивая револьвером.
— Кто мог знать, что они вернутся так скоро, — положил мне руку на плечо Каразин. — Сочувствую, друг мой! Мы отомстим за неё и всех остальных.
Однако я уже не слушал Николая. Поначалу меня душили слёзы и зло на самого себя, но теперь во мне вспыхнула та самая дикая необузданная ярость, которая есть в каждом человеке, доведённом до отчаяния. Кровавая пелена застилала мне глаза, я видел все размыто, словно в тумане. Это не мешало мне вновь устремиться по тропинке вверх, в сторону удаляющихся гарпий. Я должен был спасти ее. Бедная девушка доверила мне свою жизнь! Важнее для меня больше ничего не существовало.
Моему товарищу ничего не оставалось, как присоединиться. Откуда взялось столько сил бежать в гору, с оружием, после бессонной ночи, я не знаю. Помню лишь, что Николай, куда более выносливый и сильный, чем я, едва поспевал за мной. Мы бросили сумки, оставив лишь тот запас патронов, который был распихан по карманам. Вскоре я и Каразин, взмокшие и разгорячённые, стояли возле входа в пещеру, зловеще зиявшую своей чёрной пастью. Николай поднял один из фонарей, оброненный кем-то из ночных беглецов и зажёг его. Это был крайне разумный шаг, и хорошо, что хотя бы один из нас мыслил хладнокровно. Без освещения мы бы ни за что не добрались до зала со статуей. По крайней мере, быстро. А медлить было нельзя. Каждая секунда могла стать последней для милой моему сердцу Нирсы.
Осторожно ступая по стёртым ступеням и переходя на бег в более безопасных участках, мы снова приближались к логову гарпий. В этот раз мы не заматывали лица платками, едкий запах чувствовался, но не так сильно как ночью. Несколько раз мне казалось, что я слышу женские крики, но то была лишь игра звуков в пещере, смешанная с шумом падающей воды в подземных водопадах.
Перед злосчастным залом Николаю все же удалось несколько охладить мой пыл.
— Если хочешь спасти её, слушай меня. Погибнув, мы никому не поможем, — шёпотом сказал мой друг.
Я вынужден был согласиться с Каразиным и пропустил его вперёд. Мы, словно воры, медленно крались вдоль стен пещеры, погасив фонарь. Впрочем, света от десятков фонарей, оставленных догорать в зале, вполне хватало, чтобы полностью рассмотреть происходящее там.
На острые навершия нескольких крупных сталагмитов, подобно насекомым в коллекции энтомолога, были насажены части людских тел. Восемь гарпий собрались полукругом возле древней статуи, к ногам которой бросили истекающую кровью Нирсу. Девушка уже не кричала и не стонала. Её истерзанные плечи лишь мелко подрагивали, а на плите, на которой она лежала, медленно расплывалось тёмное кровавое пятно. Послышалось царапанье когтистых лап, и из бокового прохода показалась девятая тварь, выделявшаяся среди остальных более крупными размерами и тёмным окрасом.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 10 из 12
