Тайна особняка Темпер. Любимая душа

После того как меня привезли домой, у меня началась горячечная лихорадка. Целую неделю я металась в бреду, не приходя в себя. Доктора, которые осматривали меня, говорили родителям, что я уже не жилец. Никто не знал что со мной происходит, из-за чего возникло такое состояние и как его вылечить. Но возможно из-за недостатка знаний с их стороны, а скорее всего им на зло, я выжила.

Просто в один дождливый день жар спал, и я жутко голодная открыла глаза.

Мама и даже папа тогда долго плакали, обнимая и целуя смущенную меня. А я никак не могла понять, что со мной было. Ведь все, что я пережила после крушения нашего экипажа, я считала реальным. А оказывается это мне привиделось в бреду.

Но по какой-то причине я не могла в это поверить. Ведь извозчик действительно оказался мертв, задавленный тяжестью повозки. И я до сих пор чувствовала ледяное прикосновения призрачных пальцев к моему плечу, отчего постоянно его потирала, пытаясь тем самым стереть это ощущение.

Мне прописали постельный режим еще на неделю, поэтому самостоятельно проверить свои сомнения я не могла. Да и подозреваю, что родители, отходившие от меня только для того, чтобы принять ванну, переодеться и поспать, позволили бы мне сбежать из-под присмотра и проверить свои подозрения.

Поэтому в тот редкий момент, когда батюшки не было дома, а мама принимала ванну, я попросила свою новую горничную Дору, которая была моей ровесницей и за последние два месяца стала мне подругой, чтобы она позвала помощника конюха Генри.

Парень пришел через пару минут. Весь запыхавшийся, с ярким румянцем на щеках и решительным блеском в глазах. Он был старше меня на пару лет. Высокий, мосластый, с рыжими непослушными кудрями и многочисленными веснушками по всему лицу Генри, казалось, был готов на все.

Тогда я не понимала решительного блеска в карих теплых глазах, смущенной улыбки, пристальных взглядов из-под косой челки, но со временем поняла, что он испытывал ко мне отнюдь не дружеские чувства. Но тогда я даже не задумывалась об этом, считая его хорошим другом.

Мою сбивчивую просьбу он выслушал молча, лишь при упоминании особняка его медные брови сошлись на переносице, образуя галочку. Но он не стал отказываться, ответил, что пойдет в особняк завтра после завтрака, а вечером после ужина, зайдет и расскажет о результате своего похода.

Я поблагодарила его от всей души, предупредив, чтобы он был осторожным и по возможности не входил в странный дом.

Он как-то странно посмотрел на меня и, хмыкнув, вышел из комнаты.

Следующим вечером, когда я уже была уверена, что Генри не придет и готовилась ко сну, в дверь тихо поскреблись. Сначала мы с Дорой подумали, что это ветер веткой скребет по окну, но звук повторился, а потом прозвучал негромкий стук.

— Войдите, — тихо разрешила я, поправляя одеяло повыше. Дора пошла к двери, посмотреть кто же пришел.

Генри с поцарапанным лицом тихо проскользнул в чуть приоткрывшуюся дверь и рассказал о том, что мои подозрения не беспочвенны.

Когда он верхом приехал к особняку Темпер и подошел к дверям заднего двора, то ему показалось, что там кто-то есть. Дверь оказалась не запертой, и он вошел. На полу были четко видны небольшие следы от женских грязных сапог или туфелек. По размеру она вполне могли принадлежать мне. Генри, позвав показавшегося ему посетителя дома и не услышав ответа, попытался выйти из дома, но дверь оказалась закрытой.

Он пытался ее открыть, но она не поддавалась, а потом где-то наверху раздался глухой стук, словно на пол упало что-то тяжелое. Парень запаниковал и, разбежавшись, выбил дверь плечом.

На этом месте мы с горничной многозначительно переглянулись, посмотрев на худого парня, но он предпочел этого не заметить, продолжив рассказ.

Когда дверь открылась, покосившись на одну сторону, он вылетел из дома и, запнувшись, упал, поцарапав лицо сухими ветками, валяющимися на неубранной лужайке.

Тем не менее наличие грязных следов доказывало то, что мне ничего не показалось и не приснилось, и произошло со мной на самом деле. А как я оказалась в экипаже, когда за мной приехали родители, так и осталось для меня загадкой, которая манила меня своей таинственностью и страшила своей неизвестностью.

Но, к моему глубокому сожалению, она так и осталась не разгаданной.

И вот когда батюшка рассказал мне о предложении мистера Брайана Уолиша, я целых три дня пыталась уговорить его отказаться от столь щедрого предложения. Но он был неумолим, сказав, что он никогда и никому не позволит причинить мне вред.

Моя любимая матушка умерла через год после той злополучной аварии, поэтому не могла отговорить отца от столь опрометчивого решения. Да и батюшка никогда особо не верил в предчувствия мамы по поводу этого дома, да и то, что уже год мистер Брайан живет в нем весьма вольготно и счастливо, лишь уверило его в собственной правоте.

Поэтому я успокоилась и, все взвесив и хорошо обдумав, примирилась с волей отца, дав свое согласие на брак.