Старший дознаватель по особо важным делам военной прокуратуры Иркутского гарнизона — майор Георгий Константинович Епифанов спал и видел сон. Спал очень тревожно и чутко, ибо сон эти были про говно. Да-да, про самое настоящее дерьмо, и никоим образом не метафоричное и не метафизичное, а про самого настоящего, из плоти и крови, обмазанного дерьмом человека…
78 мин, 34 сек 20701
— Вы не против, если я на время займу кабинет старшего лейтенанта?
— Как знаете, — пожал плечами Кочегарин. — Так-то у нас и более обустроенные апартаменты есть на такой случай…
— Мне и здесь неплохо. Обед скоро, капитан? Я могу рассчитывать на одну единственную тарелку супа? — безразлично спросил Епифанов, не сходя со своего места у сейфа и продолжая раскачиваться на каблуках. Скрипа паркета не было слышно.
— Да. Я распоряжусь, — кивнул Кочегарин, прищурившись.
— Распорядитесь. А я пока посижу здесь. Подедуктирую, — весомо проговорил Епифанов.
Растерявшись, капитан помедлил пару секунд, после чего мельком приложил руку к козырьку и вышел из кабинета:
— Я скоро, — послышалось с той стороны двери.
Едва капитан вышел, как Епифанов выхватил из своей кобуры пистолет и направил его на дверной проём. Прошла секунда, другая, третья… Ничего не происходило. Тут майор вдруг громко произнёс:
— Пу-у-ух! — имитируя выстрел, и мелко рассмеялся, засунув пистолет на место.
Пройдя кабинет по периметру, он вновь услышал скрип паркета, но когда стал подходить к сейфу, скрип исчез.
— Баночку она здесь зарыла, значит, — сосредоточенно проговорил Епифанов, несколько раз ударив по полу каблуком, словно заправский чечёточник.
Наконец, нащупав нужное место, он из всех сил топнул ногой и одна из паркетных досок треснула поперёк. Склонившись над ней, Епифанов запустил руку под доску. Он извлёк оттуда ключ и помятое письмо в пожелтевшем конверте — отправителем на нём значился некий С. И. Капкаев, проживавший в Бердянске, на улице Дюмина, дом шесть:
«Дорогой друг, обращаюсь к тебе с жалобой. После стольких лет, что я прожил здесь, в нашем славном городе, меня, отдыхавшего здесь с восемьдесят седьмого года, арестовали после драки в каком-то мерзком кабаке, при том, что я — коренной уроженец фландрийских лесов, в жизни не обидел ни одного живого существа… Я, образованный, революционер со стажем… В общем, негодованию моему нет конца. Не знаю, как ещё назвать это, кроме как не беспределом! Будь добр, и при случае справься, кто заведует охраной общественного порядка в этом городе, дабы я мог подать кассацию! Потому что даже тот факт, что меня выпустили на следующий день, ни капли не уменьшает того морального ущерба, что был нанесён мне в заключении… Ох, эти мерзавцы надолго запомнят тот год, когда я ступил на бердянскую землю — 1987!» — последняя цифра в письме была подчёркнута чернильной ручкой дважды, образовав небольшую кляксу. Автор письма явно был перевозбуждён.
Отложив бредовое письмо, Епифанов поднял взгляд на сейф. Потом вновь перевёл взгляд на письмо. Затем вновь на сейф, потом снова на письмо, и неспешно поднявшись, взялся за колесо на чугунном чудовище, перехватив поудобнее ключ.
Раскрывшись перед Епифановым, сейф поразил его разнообразием своих потрохов.
Поперёк нижней полки лежало огромное чугунное распятие, местами позолоченное: правда, Христа на нём не было. На распятье лежал аккуратный чёрный чемоданчик с кодовым замком. У задней стенки был прислонён обломок крокетного молотка с биркой. Запустив руку чуть дальше, майор извлёк на свет внушающих размеров резиновый половой член — также с бирочкой, на которой виднелась аккуратная цифра 4. Передёрнувшись, Епифанов положил извивающийся, словно жирная змея, самотык обратно.
Верхняя полка принадлежала служебному инвентарю — пять или шесть папок с солдатскими делами, печать, рядом аккуратно лежали два пистолета, коробка патронов, откуда-то взявшаяся здесь граната, а также графин с чем-то прозрачным и старый советский сифон в сетчатом кожухе. Сняв с графина стеклянную крышку, майор сразу же учуял резкий запах спирта и, улыбнувшись, поставил его на стол. Мельком пролистав полупустые папки, он схватился за главную свою находку — чемоданчик.
Кодовый замок состоял из четырёх цифр. Долго Епифанову подбирать код не пришлось — таинственный С. И. Капкаев не особо скрывал заветную цифру в своём письме. Распахнувшийся дипломат выпал из рук майора: на пол посыпались фотографии и аккуратно сложенные листы, обмотанные бумажной лентой с печатью «Особо секретно».
— Твою мать! — только и смог прошептать обалдевший от счастья Епифанов.
Но тут его прервал стук в дверь.
— Да? — как можно непринуждённее произнёс майор, стараясь собрать содержимое портфеля обратно, не производя лишнего шума.
По всей видимости, за дверью его не услышали, потому что незваный гость не спешил вторгаться в кабинет, а вновь тактично постучал.
Епифанов спешно сложил бумаги с фотографиями в чемодан и рысью припустил к сейфу, распахнув его внезапно идеально смазанную дверцу. Только сейчас майор смог чётко сформулировать в своей голове одно наблюдение, которое терзало его с первой секунды, как он вошёл сюда.
— Как знаете, — пожал плечами Кочегарин. — Так-то у нас и более обустроенные апартаменты есть на такой случай…
— Мне и здесь неплохо. Обед скоро, капитан? Я могу рассчитывать на одну единственную тарелку супа? — безразлично спросил Епифанов, не сходя со своего места у сейфа и продолжая раскачиваться на каблуках. Скрипа паркета не было слышно.
— Да. Я распоряжусь, — кивнул Кочегарин, прищурившись.
— Распорядитесь. А я пока посижу здесь. Подедуктирую, — весомо проговорил Епифанов.
Растерявшись, капитан помедлил пару секунд, после чего мельком приложил руку к козырьку и вышел из кабинета:
— Я скоро, — послышалось с той стороны двери.
Едва капитан вышел, как Епифанов выхватил из своей кобуры пистолет и направил его на дверной проём. Прошла секунда, другая, третья… Ничего не происходило. Тут майор вдруг громко произнёс:
— Пу-у-ух! — имитируя выстрел, и мелко рассмеялся, засунув пистолет на место.
Пройдя кабинет по периметру, он вновь услышал скрип паркета, но когда стал подходить к сейфу, скрип исчез.
— Баночку она здесь зарыла, значит, — сосредоточенно проговорил Епифанов, несколько раз ударив по полу каблуком, словно заправский чечёточник.
Наконец, нащупав нужное место, он из всех сил топнул ногой и одна из паркетных досок треснула поперёк. Склонившись над ней, Епифанов запустил руку под доску. Он извлёк оттуда ключ и помятое письмо в пожелтевшем конверте — отправителем на нём значился некий С. И. Капкаев, проживавший в Бердянске, на улице Дюмина, дом шесть:
«Дорогой друг, обращаюсь к тебе с жалобой. После стольких лет, что я прожил здесь, в нашем славном городе, меня, отдыхавшего здесь с восемьдесят седьмого года, арестовали после драки в каком-то мерзком кабаке, при том, что я — коренной уроженец фландрийских лесов, в жизни не обидел ни одного живого существа… Я, образованный, революционер со стажем… В общем, негодованию моему нет конца. Не знаю, как ещё назвать это, кроме как не беспределом! Будь добр, и при случае справься, кто заведует охраной общественного порядка в этом городе, дабы я мог подать кассацию! Потому что даже тот факт, что меня выпустили на следующий день, ни капли не уменьшает того морального ущерба, что был нанесён мне в заключении… Ох, эти мерзавцы надолго запомнят тот год, когда я ступил на бердянскую землю — 1987!» — последняя цифра в письме была подчёркнута чернильной ручкой дважды, образовав небольшую кляксу. Автор письма явно был перевозбуждён.
Отложив бредовое письмо, Епифанов поднял взгляд на сейф. Потом вновь перевёл взгляд на письмо. Затем вновь на сейф, потом снова на письмо, и неспешно поднявшись, взялся за колесо на чугунном чудовище, перехватив поудобнее ключ.
Раскрывшись перед Епифановым, сейф поразил его разнообразием своих потрохов.
Поперёк нижней полки лежало огромное чугунное распятие, местами позолоченное: правда, Христа на нём не было. На распятье лежал аккуратный чёрный чемоданчик с кодовым замком. У задней стенки был прислонён обломок крокетного молотка с биркой. Запустив руку чуть дальше, майор извлёк на свет внушающих размеров резиновый половой член — также с бирочкой, на которой виднелась аккуратная цифра 4. Передёрнувшись, Епифанов положил извивающийся, словно жирная змея, самотык обратно.
Верхняя полка принадлежала служебному инвентарю — пять или шесть папок с солдатскими делами, печать, рядом аккуратно лежали два пистолета, коробка патронов, откуда-то взявшаяся здесь граната, а также графин с чем-то прозрачным и старый советский сифон в сетчатом кожухе. Сняв с графина стеклянную крышку, майор сразу же учуял резкий запах спирта и, улыбнувшись, поставил его на стол. Мельком пролистав полупустые папки, он схватился за главную свою находку — чемоданчик.
Кодовый замок состоял из четырёх цифр. Долго Епифанову подбирать код не пришлось — таинственный С. И. Капкаев не особо скрывал заветную цифру в своём письме. Распахнувшийся дипломат выпал из рук майора: на пол посыпались фотографии и аккуратно сложенные листы, обмотанные бумажной лентой с печатью «Особо секретно».
— Твою мать! — только и смог прошептать обалдевший от счастья Епифанов.
Но тут его прервал стук в дверь.
— Да? — как можно непринуждённее произнёс майор, стараясь собрать содержимое портфеля обратно, не производя лишнего шума.
По всей видимости, за дверью его не услышали, потому что незваный гость не спешил вторгаться в кабинет, а вновь тактично постучал.
Епифанов спешно сложил бумаги с фотографиями в чемодан и рысью припустил к сейфу, распахнув его внезапно идеально смазанную дверцу. Только сейчас майор смог чётко сформулировать в своей голове одно наблюдение, которое терзало его с первой секунды, как он вошёл сюда.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 17 из 23
