Тайный лик ночи

Страх стал неведом ей. Она была влюблена, а значит, сильна как никогда. С нетерпением ожидала Валентина наступления сумерек, и каждый раз с горячо бьющимся сердцем спешила в объятия своего возлюбленного. Да, это была любовь, недоступная понимаю неискушённых, боязливых и ограниченных душ. Любовь, что гораздо сильнее лицемерной морали, родительских наказов и религиозных догм, в равной степени тёмная, в равной степени божественная. Любовники проводили вместе часы напролёт, и лишь утро было в силах разлучить их. Ночь отворяла для них свои дивные чертоги, что служили надёжным убежищем для любящих сердец. Это был мир, вне времени и пространства, полный чудес, пылких чувств и страстей, порождаемых огнём и льдом двух молодых тел. Она отдавалась ему с той пылкой страстью единения, зная, что нет выше желания, кроме потребности принадлежать ему и только ему. С зарею, она, словно одурманенная, возвращалась в пансион, а её загадочный любовник, подобно тени, исчезал вместе с отступающей тьмой…

Гимназисток одолевало страшное любопытство и чтобы удовлетворить его, они пошли на хитрость. Ценой щедрых посулов они подговорили престарелую кухарку, бывшую при гимназии, женщину глупую и недалёкую. Охочая до свежих сплетен, она помимо прочего страсть как любила рассказывать о том, как довелось ей одно время прислуживать в графском доме. Согласно уговору, она должна была ближайшей ночью проследить за Валентиной и узнать, что за кавалер навещает девушку. Незадачливая кухарка исполнила наказ, о чём ей пришлось горько пожалеть. После той слежки, когда она бесстыдно подглядывала за молодыми влюблёнными, с ней случился нервный припадок, и вызнать что-либо у неё продолжительное время было невозможно. Бедная старуха заперлась в своей коморке и, до утра не смыкая глаз, неистово молилась богородице и всем святым, каких только сумела припомнить. Лишь через три дня она осмелилась заговорить и шёпотом, через слово кляня себя, поведала девушкам о том, что видела той «проклятущей ночью». По её словам выходило, что тот безупречно одетый, статный и красивый лицом, но бледный до чрезвычайности юноша, который навещает Валентину, приходится единственным сыном ныне покойного графа Т., именно того самого, в доме которого она много лет назад была в услужении. Но самым ужасным было то, что молодой господин был жестоко убит при весьма загадочных обстоятельствах и похоронен рядом с отцом пять лет назад.

Юные гимназистки подняли кухарку на смех, мол, старуха вовсе выжила из ума. Однако в силу возраста суеверный страх закрался в сердце каждой, хотя никто из них не смел признаться в этом.

Сплетни вокруг Валентины забурлили с удвоенной силой. Главной новостью, тайно передаваемой из уст в уста, была та, что-де Валентина скоро должна бежать из гимназии и выйти замуж за молодого, сказочно богатого дворянина. Надо ли говорить, что её давнишние «преданные» завистницы воспылали к девушке лютой ненавистью. Саму Валентину все эти ядовитые россказни ничуть не интересовали, тем более, что никто не осмеливался высказать ей всё в глаза. Все её мысли, желания и мечты были посвящены ему, они жила им и только им. Успеваемость её заметно снизилась — Валентина потеряла к учёбе всякий интерес. Невыносимо тянущиеся дни стали для девушки мукой, ночь — благодатным облегчением, близость любимого — блаженством, рядом с которым меркли все райские соблазны. Бесконечно счастливая, лёгкая, она и не подозревала, что за спиной её зреет гнусный замысел.

Заговорщиц было пятеро, из них только две были главными зачинщицами. Собственно, их задумка была не более чем злостной шуткой — на большее завистницы просто не осмеливались. Всем им было хорошо известно, что Валентина в ожидании своего возлюбленного обязательно приляжет, чтобы скоротать время за книгой и возможно на некоторое время уснёт. Тогда-то они смогут осуществить свою задумку. Увлечённые составлением замысла, девушки даже пропустили последние новости рокового дня, из которых стало известно следующее: утром Валентина вышла к завтраку очень бледной и, едва она притронулась к еде, как её тут же стошнило. Как на грех в тот момент их воспитательница куда-то отлучилась, а из находившихся рядом учениц мало кто понял что-то из происходящего.

Итак, в десять часов вечера Валентина, как и все, легла в постель и незаметно для себя уснула. Заговорщицы словно стая ворон подкрались к ней. Окружив спящую девушку, они щедро облили её прогорклым вонючим маслом, самым застоявшимся, какое только можно было отыскать в кладовых их сообщницы-кухарки. Им было потешно представить, в каком виде она сегодня явится на свидание. Валентина тут же проснулась и, увидев, что случилось с её чудесными волосами, прелестным лицом и ночной сорочкой, лишилась дара речи. А юные негодяйки и те, кто всячески способствовал в их злодеянии, и те, кто оказался случайным очевидцем, стояли вокруг и издевательски смеялись. Глупые, они и не ведали, что через несколько мгновений их смех обернётся паническим ужасом…