— Дорогая, может ты всё-таки приедешь? Двадцать лет прожив со своей супругой Еленой, Иван уже заранее знал, какую реакцию ему от неё ждать…
7 мин, 44 сек 15598
В трубке мобильника, прижатого к уху, раздался глубокий вздох, после чего Иван услышал голос жены:
— Вань, вот скажи мне пожалуйста: ты сам хоть что-нибудь сам можешь сделать, без моего присутствия? В конце концов, кто в нашей семье мужчина, ты или я? Иван на мгновение замолчал, словно у него были какие-то сомнения по поводу заданного вопроса:
— Дорогая, я конечно… ну понимаешь, дело в том, что я не знаю где нахожусь… ну как-бы знаю, но…
На улице уже стемнело, на небе зажглись первые звёзды. Иван посмотрел сначала в одну сторону шоссе, потом в другую. Нигде ни намёка на приближающийся автомобиль. Полное безмолвие. Только лёгкий ветерок дует с полей, да в высокой траве сверчки устроили собственный оркестр.
— Как можно заблудиться в трёх соснах? — на фоне голоса Елены послышался плачь Егора, — в общем, Вань, подожди, пока какой-нибудь автомобиль проедет, или дойди пешком. Мне сейчас некогда, я с внуком сижу. Всё, целую.
— Лена… — только и успел сказать Иван: в трубке послышались короткие гудки. Он оборвал связь и положил телефон в нагрудной карман куртки.
Казалось, обида и одиночество заполнили каждую клеточку его тела. Вот так всегда, с самого детства, с ним обращались как с мусором. Начиная с матери, заканчивая женой. И каждый раз один и тот же вопрос: «Ты мужик или кто?».
Все считали (да что там… до сих пор считают) его неудачником.
«А разве это не так?» — иногда звучал в голове Ивана зловещий голос из далёкого детства. Голос его самого.
Иван Скрябкин немного постоял, облокотившись о свой Mazda Premacy, 2010 года, потом в отчаянии открыл капот, заглянул внутрь… хотя зачем это? В автомобилях он разбирался не больше, чем в атомной энергетике.
«Ты неудачник», — прозвучал в голове голос жены.
Ничего не разглядев в сгущающейся темноте, Иван со всей силы захлопнул крышку капота, сел на него и начал тщательно обдумывать план своих последующих, возможных действий. Если учесть, что шоссе в километре от сюда сворачивает вправо, значит можно сократить путь через поля.
Иван взглянул на просёлочную дорогу, извивающуюся зигзагами в высокой, пожелтевшей траве, справа от обочины. В полукилометре она пересекает железнодорожную насыпь, а за ней — еловый лес, с двух сторон огороженный крутыми сопками.
«Как будто у меня есть другие варианты», — подумал Иван, после чего обойдя машину, открыл багажник и взял с собой рабочую кожаную сумку, фонарик и второй мобильник. Иван сошёл с обочины и вступил на дорогу, направив перед собой луч фонаря.
Высохшая трава, растущая с двух сторон от Ивана достигала груди. Её шелест жутко напоминал человеческий шёпот. В слабом свете фонарика можно было разглядеть следы внедорожника, оставшиеся в окаменевшей грязи.
Вновь подул слабый ветерок, шёпот травы стал громче. Ивану показалось, что он даже может разобрать некоторые слова.
«Господи, что за бред? Прекрати! Ты же не маленький мальчик, верующий в домовых?».
Спустя пятнадцать минут Иван уже поднимался на железнодорожную насыпь, сделанную из гравия, перешёл через рельсы, заросшие бурьяном и спустился вниз, чудом не вывихнув левую ногу.
Теперь он стоял у входа в ельник. Сердце застучало в пересохшем горле. Всё сознание Ивана отталкивало мысль о том, чтобы войти внутрь… в это черноту.
В лесу царила кромешная тьма, словно в заброшенной шахте. От луча фонаря здесь было мало толку: казалось, что тьма поедала его свет по краям. Хотя Иван всё равно смог разглядеть отсутствие какой-либо тропы. Ветер жалобно завывал в ветвях, стволы деревьев поросли мхом.
«Господи, дай мне силы», — прохрипел Иван Скрябкин и вступил под кроны деревьев.
Холодный и сырой, пахнущий мхом лес, казалось поглотил Ивана в себя. Нигде не было ни намёка на просвет. Даже наверху: кроны елей полностью закрывали собой звёздное небо. Свет фонаря становился всё слабее. Деревья росли так плотно, что Иван подумал, что ему повезло, что он не страдает клаустрофобией. Он вскрикнул, когда под его ногой хрустнула ветка.
Слева от Ивана зашуршала трава и среди кустов мелькнули жёлтые точки глаз… и сразу исчезли.
Он продвигался всё глубже в лес, игнорируя боль в спине, переступая через корни, выступающие из земли.
Нет. Всё-таки что-то тут не так… этот лес. Что-то не то с этим ельником. Всё внутри Ивана сжалось в комок и вопило, чтобы он разворачивался и шёл обратно к машине… пока ещё не поздно.
Неожиданно фонарь тихо затрещал, свет начал мигать и в следующий миг полностью погас.
Иван оказался в полной темноте. Его моментально начал окутывать дикий, панический страх, переходящий в леденящий кровь ужас. Он оглянулся, но помимо кромешной, чернильной тьмы ничего не разглядел. Только в глазах мелькали мелкие жёлтые точки, дёргающиеся, двигающиеся, мерцающие…
«Так! А ну-ка успокоился», — Иван глубоко вдохнул воздух, провонявший сырой землёй: «  Успокоился, слышишь!? Иди дальше».
— Вань, вот скажи мне пожалуйста: ты сам хоть что-нибудь сам можешь сделать, без моего присутствия? В конце концов, кто в нашей семье мужчина, ты или я? Иван на мгновение замолчал, словно у него были какие-то сомнения по поводу заданного вопроса:
— Дорогая, я конечно… ну понимаешь, дело в том, что я не знаю где нахожусь… ну как-бы знаю, но…
На улице уже стемнело, на небе зажглись первые звёзды. Иван посмотрел сначала в одну сторону шоссе, потом в другую. Нигде ни намёка на приближающийся автомобиль. Полное безмолвие. Только лёгкий ветерок дует с полей, да в высокой траве сверчки устроили собственный оркестр.
— Как можно заблудиться в трёх соснах? — на фоне голоса Елены послышался плачь Егора, — в общем, Вань, подожди, пока какой-нибудь автомобиль проедет, или дойди пешком. Мне сейчас некогда, я с внуком сижу. Всё, целую.
— Лена… — только и успел сказать Иван: в трубке послышались короткие гудки. Он оборвал связь и положил телефон в нагрудной карман куртки.
Казалось, обида и одиночество заполнили каждую клеточку его тела. Вот так всегда, с самого детства, с ним обращались как с мусором. Начиная с матери, заканчивая женой. И каждый раз один и тот же вопрос: «Ты мужик или кто?».
Все считали (да что там… до сих пор считают) его неудачником.
«А разве это не так?» — иногда звучал в голове Ивана зловещий голос из далёкого детства. Голос его самого.
Иван Скрябкин немного постоял, облокотившись о свой Mazda Premacy, 2010 года, потом в отчаянии открыл капот, заглянул внутрь… хотя зачем это? В автомобилях он разбирался не больше, чем в атомной энергетике.
«Ты неудачник», — прозвучал в голове голос жены.
Ничего не разглядев в сгущающейся темноте, Иван со всей силы захлопнул крышку капота, сел на него и начал тщательно обдумывать план своих последующих, возможных действий. Если учесть, что шоссе в километре от сюда сворачивает вправо, значит можно сократить путь через поля.
Иван взглянул на просёлочную дорогу, извивающуюся зигзагами в высокой, пожелтевшей траве, справа от обочины. В полукилометре она пересекает железнодорожную насыпь, а за ней — еловый лес, с двух сторон огороженный крутыми сопками.
«Как будто у меня есть другие варианты», — подумал Иван, после чего обойдя машину, открыл багажник и взял с собой рабочую кожаную сумку, фонарик и второй мобильник. Иван сошёл с обочины и вступил на дорогу, направив перед собой луч фонаря.
Высохшая трава, растущая с двух сторон от Ивана достигала груди. Её шелест жутко напоминал человеческий шёпот. В слабом свете фонарика можно было разглядеть следы внедорожника, оставшиеся в окаменевшей грязи.
Вновь подул слабый ветерок, шёпот травы стал громче. Ивану показалось, что он даже может разобрать некоторые слова.
«Господи, что за бред? Прекрати! Ты же не маленький мальчик, верующий в домовых?».
Спустя пятнадцать минут Иван уже поднимался на железнодорожную насыпь, сделанную из гравия, перешёл через рельсы, заросшие бурьяном и спустился вниз, чудом не вывихнув левую ногу.
Теперь он стоял у входа в ельник. Сердце застучало в пересохшем горле. Всё сознание Ивана отталкивало мысль о том, чтобы войти внутрь… в это черноту.
В лесу царила кромешная тьма, словно в заброшенной шахте. От луча фонаря здесь было мало толку: казалось, что тьма поедала его свет по краям. Хотя Иван всё равно смог разглядеть отсутствие какой-либо тропы. Ветер жалобно завывал в ветвях, стволы деревьев поросли мхом.
«Господи, дай мне силы», — прохрипел Иван Скрябкин и вступил под кроны деревьев.
Холодный и сырой, пахнущий мхом лес, казалось поглотил Ивана в себя. Нигде не было ни намёка на просвет. Даже наверху: кроны елей полностью закрывали собой звёздное небо. Свет фонаря становился всё слабее. Деревья росли так плотно, что Иван подумал, что ему повезло, что он не страдает клаустрофобией. Он вскрикнул, когда под его ногой хрустнула ветка.
Слева от Ивана зашуршала трава и среди кустов мелькнули жёлтые точки глаз… и сразу исчезли.
Он продвигался всё глубже в лес, игнорируя боль в спине, переступая через корни, выступающие из земли.
Нет. Всё-таки что-то тут не так… этот лес. Что-то не то с этим ельником. Всё внутри Ивана сжалось в комок и вопило, чтобы он разворачивался и шёл обратно к машине… пока ещё не поздно.
Неожиданно фонарь тихо затрещал, свет начал мигать и в следующий миг полностью погас.
Иван оказался в полной темноте. Его моментально начал окутывать дикий, панический страх, переходящий в леденящий кровь ужас. Он оглянулся, но помимо кромешной, чернильной тьмы ничего не разглядел. Только в глазах мелькали мелкие жёлтые точки, дёргающиеся, двигающиеся, мерцающие…
«Так! А ну-ка успокоился», — Иван глубоко вдохнул воздух, провонявший сырой землёй: «  Успокоился, слышишь!? Иди дальше».
Страница 1 из 3
