Театральная студия

— Я думаю, это нормально. Ты ведь спрашиваешь о потере магии? — Она посмотрела на Милдред, глядящую на нее широко раскрытыми глазами и улыбнулась. — Ты знаешь, это совсем не больно.

— Я сожалею, что спросила, — снова извинилась Милдред. — Я не хотела лишний раз напоминать тебе.

— Я знаю. — Фенелла принялась поправлять одеяло, стараясь не смотреть на Милдред. — Такое чувство, будто я потеряла часть себя.

Она тряхнула головой и издала нервный смешок.

— Ты помнишь первое заклинание, которому вас учили?

Милдред кивнула.

— А ты можешь себе представить, что оно настолько сложное, что ты совершенно не можешь запомнить его?

Милдред издала нервный смешок.

— У меня до сих пор такое бывает время от времени, — призналась она.

— Но ведь ты больше не задумываешься о простых вещах, не так ли? Ты делаешь их, не задумываясь, на автомате. Ты думаешь о том, что хочешь сделать, и заклинание уже вертится на кончике твоего языка, без особых мысленных усилий. — Фенелла тяжело вздохнула. — Я думаю, о заклинаниях, но в памяти больше ничего нет. Слова просто не приходят больше. Та маленькая искра… что-то волшебное… этого больше нет.

Милдред посмотрела на Фенеллу, желая знать, что можно сказать, чтобы утешить старшую девочку. Фенелла и Гризельда были практически единственными из старших учениц, кто разговаривал с ними, когда они поступили в школу. С тех пор они всегда были рядом, чтобы помочь найти выход из самых сложных ситуаций, в которых им случалась оказаться.

— Я не знаю, что сказать, — призналась она наконец.

— Ну, по крайней мере, ты честна, — Фенелла вымученно улыбнулась. — До этого меня навещали только учителя, и они были просто невыносимы. Они все пытаются быть очень хорошими, и в то же время ни о чем не напоминать.

— Я не могу себе представить хорошую Х-Б, — призналась Милдред.

При этих словах Фенни улыбнулась.

— Она была единственной, кто не врал и не сказал мне утром, что все будет хорошо. Я не думаю, что мне нравится ложь. Я готова принять тот факт, что никогда не смогу заниматься магией снова.

— Но… — Милдред пришла в недоумение от этих слов. Она не думала, что все так плохо. — Но ты же можешь начать учиться снова?

Фенелла снова пожала плечами.

— Я не знаю, с чем мне придется столкнуться, — призналась она. — Я знаю, что существуют ведьмы, не происходящие из магических семей, — Она улыбнулась Милдред. — И я знаю, что это делает вещи намного сложнее, ведь в моей жизни всегда была магия. Как только я начала говорить, мама учила меня заклинаниям и заговорам. Я не помню ни одно из них и не думаю, что смогу изучить это снова.

Милдред снова посмотрела вниз, на свои ботинки.

— Это место будет совершенно не таким без тебя, Фенелла, — призналась она. — Я думаю, ты должна сделать все возможное, чтобы остаться здесь.

Услышав, что Фенелла смеется, Милдред удивленно подняла глаза.

— Что смешного?

— Просто это то, что сказала Х-Б. — Фенелла закатила глаза. — Она, конечно, использовала другие слова, но суть та же.

Милдред не знала, что сказать. Никто раньше не сравнивал ее с мисс Хардбрум. От необходимости что-то говорить ее спас тихий стук в дверь. После короткой паузы дверь немного приоткрылась, и в образовавшуюся щель заглянула Гризельда Блэквуд.

— Можно войти? — спросила она нервно.

— Можно, — сказала Фенелла, радуясь, что ее подруга наконец-то нашла в себе мужество прийти и навестить ее.

— Я еще зайду к тебе, — сказала Милдред Фенелле, покидая лазарет.

— Спасибо, что зашла, Милдред, — с благодарностью сказала Фенелла. — Было приятно тебя увидеть.

Имоджен стояла и смотрела себе под ноги. Она хотела поднять голову и встретиться взглядом с человеком, стоящим перед ней, но обнаружила, что по какой-то причине не может этого сделать. Она переминалась с ноги на ногу и очень хотела сейчас оказаться в совершенно другом месте.

— Ну? — вопрос был задан с нетерпеливыми нотками в голосе.

Имоджен нервно сглотнула.

— Я хотела бы извиниться. — Ее слова больше походили на шепот, чем на четкие извинения, и она услышала нетерпеливый вздох. Она еще раз переступила с ноги на ногу и внезапно поняла, почему все ученицы так боятся Констанс Хардбрум. Ей не нужно было ничего говорить, чтобы сообщить, что она рассержена. Одного вздоха было достаточно, чтобы не осталось никаких сомнений, относительно ее чувств.

Осознав, что должна извиниться, она встала в центре учительской и громко позвала Констанс, но ошеломленное лицо Холдейна заставило ее пожалеть об этом. Хотя он уже видел ранее, как Констанс возникает из воздуха, но до конца не понимал, что она она могла быть поблизости, даже если вы не видите ее.