Тематики

— Слушай внимательно, козлина, — Крис говорил зло, и теперь они поменялись ролями — качок явно чувствовал себя бодро, а вот Матвей засыпал на ходу, даже «козлина» не смогло отрезвить его. — Ты со своим характером у меня в печенках сидишь. Тащи сюда свою ленивую жопу и забирай своего мальчика.

— Он уже взрослый, сам подтирается, — сказал Матвей, собираясь отключаться. Даже нашел пальцем нужную кнопку.

— Не вздумай повесить трубку, скотина, — продолжил Крис. — Тащи свою ленивую задницу к Лубянке. Я не шучу. Если ты не приедешь — можешь считать, что я умыл руки.

— Да ты и так умыл уже три раза, — фыркнул шеф. Лекции и выговоры от сожителей и сотрудников сидели у него в печенках. Если уж начинать жизнь без чувства вины, так пускай выскочка Крис будет первым.

— Ладно, валяй, — охотно согласился качок. — Андрею я скажу, что ты на него забил. Разгребать это дерьмо будешь сам, а я свое дело сделал, позвонил, предупредил. Покеда.

Крис отключился, а Матвей лег в кровать и пять минут честно пытался заснуть. В конце концов, нервы сдали, он быстро оделся, вызвал сонного Антона и вместе с ним поехал на Лубянку. Ехали молча, Матвей пытался доспать, Антоша глотал кофе на каждом светофоре.

— Вас там ждать? — с нескрываемой надеждой в голосе спросил водитель.

— Нет, езжай, — отмахнулся Матвей. — Быстро это не закончится, я лучше такси вызову.

— Спасибо, — кивнул Антон, — завтра же французов в аэропорт везти, так я бы хоть часок еще вздремнул.

Оставив шефа у входа в клуб, Антоша укатил обратно, а Матвей остановился возле группы курящих около урны и попытался оттянуть заветный момент. Прокрутил в голове еще раз последний разговор, прикинул, что может ожидать его внутри, и пошел.

Глеба он отыскал взглядом очень быстро, благо тот был в обществе Криса и знакомого еще по разборкам с Андреем Виктора. Крис махнул рукой, хотя его фигура и так выделялась в толпе, без дополнительных усилий со стороны владельца. Выпускник, окончивший столичное заведение с красным дипломом, сидел за столиком с бокалом пива в одной руке и стаканом водки в другой. Правильно, ерш лучше всего мешать внутри. Матвей оценил масштаб бедствия, сел за столик и, тяжело вздохнув, громко сказал:

— Доброй ночи.

Парень сфокусировал на нем взгляд и принял решение за долю секунды: вылил из красивого стилизованного под советский стаканчика водку прямо в лицо благодетелю. Матвей зажмурился, начал вытирать напиток рукавом и пожалел, что сел так близко. Сейчас еще пиво в ход пойдет.

— Ублюдок, — заявил Глеб.

— Да-да, я знаю, — охотно кивнул шеф. Ему было все равно, какими словами начнет обзывать его Глеб. Ненависть вызвать куда проще, чем равнодушие, а двадцать два дня — это не шутки.

— Слушай, Казанова хренов, ты на драку нарываешься или что? — спросил Крис, одарив клиента суровым взглядом.

— Да твое-то какое дело? — поморщился Матвей. — Тебя кто-нибудь просил разбираться? Может, ты и за это потом денег попросишь?

Крис аккуратно забрал у Глеба бокал пива и самостоятельно выплеснул в лицо посетителю.

— За счет заведения, — сказал качок, встал из-за стола и ушел на улицу. Вероятно, курить. Матвею было все равно. Он повернулся к Виктору и задал вопрос, широко улыбаясь:

— Скажите, а вы каким напитком предпочитаете плескаться в это время суток?

Виктор, в отличие от вусмерть пьяного Глеба и рассерженного Криса, был достаточно спокоен. Он сидел, откинувшись на спинку стула, перекинув ногу на ногу, и внимательно наблюдал за Матвеем.

— Он не отстанет, — вместо ответа сообщил Виктор.

— Кто? Крис? — Матвей расхохотался. — Да какая мне разница? Пусть хоть морду набьет — накатаю в «Книге жалоб», смайлик поставлю.

— Нет, — покачал головой Виктор, — Глеб не отстанет.

— Я тут вапщет, — пробормотал выпускник и даже попытался махнуть рукой, но тело слушалось уже чертовски плохо.

— Ты ему нужен, — продолжил Виктор, не обратив на реплику никакого внимания. — Можешь разыгрывать спектакль сколько угодно, но он не отстанет. Просто сопьется, и все. Думаешь, если ты дашь ему от ворот поворот, он спокойно улетит в свой Мурманск? Или куда он там? В Сибирь? Черта с два. Спроси у Андрея Евгеньевича, как он в Москве остался. Думаешь, ради карьеры?

— Из-за бабы, — ответил Матвей, решив идти ва-банк. Скотина, значит, скотина во всем.

— Из-за бабы, — согласился Виктор. — Правда, прожить долго и счастливо им не удалось.

— Из-за Шурика? — Матвей усмехнулся. Максимально мерзко, так, что самого внутри передернуло.

— Нет, — спокойно ответил Виктор. — Сначала умер их ребенок, а потом и жена. Такая вот история. Знаешь, Матвей, я бы на твоем месте радовался, что у вас есть двадцать два дня, — Виктор нахмурился, его уверенность дала тонкую трещину, и Матвей испугался, что увидит больше положенного. — У некоторых двадцати двух дней уже нет.

Он встал со своего места и пошел следом за Крисом, на улицу. Матвей остался наедине с Глебом, но не заметил этого — последняя реплика задела его куда сильней, чем мог рассчитывать даже ее автор.

«У некоторых двадцати двух дней уже нет».