Тематики

— Заебал ты с этим «послушай». Где-то есть школа, где вас учат вежливо наезжать?! — взорвался Матвей. — Твой папаша, чтоб ему в гробу икалось, отжал у меня все до рубля. Меня бросила жена — и хуй бы с ней, я не жаловался. У меня умерли отец с матерью. Я остался без гроша, один, в огромном городе. Со мной даже секретарша без адвоката говорить отказывалась. Так что ты, ублюдок, совершенно не прав, что он меня «переиграл». Он меня наебал, и хоть по твоим куриным мозгам это справедливо, по мне, так справедливо другое — то, что он преставился через три года. Надеюсь, не выдержала совесть. И ты теперь мне вякаешь это свое «послушай». Значит, так, Андрюша, — он подошел вплотную к жующему яблоко мужику, отодвинув телохранителя, будто тот был дверью шкафа-купе. — Если ты сейчас сделаешь какую-нибудь дрянь. Если ты причинишь вред собственному брату или человеку, который его спас от твоей ублюдочной жажды нахапать побольше. Так вот подумай, что с тобой сделает твой собственный ребенок. Или, — он усмехнулся как можно жестче, — твоя собственная мать. Поэтому заканчивай свой дешевый спектакль с яблочком, похищением и угрозами — никому ты нахуй не сдался. Вали отсюда, оставь ключи, и я сделаю вид, что ничего не было, если больше никогда не увижу твою мерзкую рожу. Послушал?

Андрей уронил яблоко, но по его лицу было видно, что надолго эффекта не хватит — шарики вращались в голове наследника баснословных бабок, и потихоньку он приходил к мысли, что орать Матвею в его положении не пристало. Старший Игнатьев даже открыл рот, чтоб возразить, но как раз в этот момент свой ход сделал младший.

— Пушки выбрасывайте, — тихо сказал Глеб.

Все развернулись на голос в сторону шезлонга, где совсем недавно валялся парень. На земле, без сознания, лежал «таксист», рядом с ним поскуливал от боли охранник. В руках у Глеба был пистолет водителя, и, судя по осанке и взгляду парня, в его умении использовать оружие сомневаться не стоило.

— Выбрасывайте, иначе постреляю по ногам, — предупредил Глеб. Махать пистолетом он не стал, целясь одному из секьюрити в колено. Между ними было не больше десяти метров, и телохранители медленно избавились от оружия, выбросив стволы на середину. — Матвей Палыч, заберите пушки и положите в машину. Ключ у меня.

— Глеб? — Андрей стоял ошарашенный, с открытым ртом.

— Привет, братюнь, — ответил младший Игнатьев, не переводя взгляда с телохранителей на Андрея. — Жаль, шесть лет назад не свиделись. Господа, — он обратился к мужчинам, которые играли с ним в гляделки, — брат у меня с приветом, вы на него не сердитесь. Мы тихо уедем, пушки выбросим в лесу. Захотите найти — покатаетесь. Найдет кто еще — ну простите. Молитесь, чтоб стрелял по лосям. В следующий раз буду стрелять, а пока будем считать, что обознались. Хорошей ночи.

Глеб быстрым шагом добрался до машины, сел на место водителя, и уже через несколько секунд они с Матвеем ехали по шоссе. Проехали не больше сотни метров, Глеб притормозил, протер оружие краем футболки и выбросил в окно на обочину. Темнота быстро проглотила наживку, случайно наткнуться на такой подарок никто бы не смог до утра. Они поехали дальше.

— Спасибо, Матвей Павлович, — поблагодарил парень, когда вырулили на кольцо. — Заговорили вы их хорошо.

— Я спасателей вызвал, — пробормотал шеф.

— Да ладно вам, — усмехнулся Глеб, — он первым делом аккумуляторы выбросил.

Матвей достал из кармана телефон и посмотрел на мертвый экран. Да уж, осмелел. Горе от ума.

— Андрюша повзрослел, — продолжил Глеб, не обратив внимание на манипуляции мужчины. — Брюхо только из штанов скоро выпрыгнет, но, видно, икру черную лопает слишком часто. Скоро метать начнет.

Матвей улыбнулся несмешной шутке.

— Я думал, ты пьяный.

— Я тоже, — согласился Глеб, — пока этот хрен по карманам лазить не начал. Сразу очнулся.

Они доехали до центра, Глеб поставил машину на платную парковку, а потом потащил Матвея в метро.

— До дома нельзя было? — нахмурился шеф.

— Потом отгонять, рассказывать, — ответил Глеб. — Нахер надо.

До самого дома они молчали, но в лифте, где их ловила откровенность, Матвей спросил:

— Ты как? Все-таки он тебе брат. Не обидно?

— Больно только первый раз, — ответил Глеб, подталкивая шефа к выходу, совсем как в тот день, когда Матвей впервые понял, что понятие «взаимности» весьма растяжимо.

14. На прощанье

Дома Матвея начало трясти. Он взял пива в холодильнике и ушел к себе в комнату, ответив Зинаиде с Арсением, что в клубе они с Глебом немного перебрали и засиделись. Нужно было ехать в офис, но мелкая дрожь не давала сосредоточиться даже на банальных вещах. Пойти поесть? Принять душ? Сменить одежду? Матвей не помнил, в каком порядке нужно это делать.

Дверь хлопнула — кто-то зашел к нему в комнату, но шеф даже не обернулся. В последнее время так заходил только Глеб.

— Вы в порядке? — спросил парень, усевшись рядом в свободное кресло.

— Переживу, — буркнул шеф. Голова гудела от мыслей.

— Следили, наверное. Поняли, что мы без машины, я пьяный, а вы в одиночку с толпой громил не потянете.