Тематики

Матвей отстранился, решив, что все-таки напортачил. Лег на кровать и подумал — уйдет. Лежал с закрытыми глазами и ждал щелчка шпингалета. Но вместо щелчка услышал шелест постельного белья, почувствовал движение Глеба и ощутил прикосновение чужих губ. Языка. Пальцев. Матвей лежал, боясь шелохнуться, чтоб ненароком не спугнуть любовника.

Минуты превратились в часы, шефу казалось, что скоро утро, но когда он тайком открыл глаза и посмотрел на циферблат, они показывали, что прошло не больше пятнадцати минут. Даже по самым смелым прикидкам.

Глеб выпустил изо рта трофей, добытый недельной осадой, и, опираясь на левую руку, лег на Матвея. Место губ сменила ладонь, шеф снова закрыл глаза и тихонько застонал.

— Думайте обо мне, — негромко сказал Глеб, поцеловал шею любовника и втянул воздух, оставляя неизбежный засос. — Здесь только я.

Рука Глеба двигалась уверенно, но еще уверенней было его дыхание и взгляд, выхватываемый Матвеем изредка сквозь ресницы. Шеф последовал совету, расслабился, и очень скоро ему стало Хорошо. Вязкая жидкость потекла по животу, но даже это уже не смущало. Глеб лежал еще несколько минут, одной рукой обнимая любовника, а потом резко встал, взял охапку своих вещей и пошел к выходу.

— Спасибо, — сказал он, перед тем как уйти.

Матвею показалось, что это прозвучало как прощание, он рывком сел на кровати, глядя на прикрытую дверь, и пытался убедить себя в паранойе. Хотя чего тут странного? Двадцать один день — три недели. Что они будут делать потом? Любить друг друга вечно, как в сказке? Шеф поморщился, натянул брюки и пошел в душ. Ему было хорошо, но теперь, когда он услышал «спасибо», на смену чистому кайфу пришел дистиллированный страх.

15. Долго и счастливо

Утром Зинаида сделала «смузю» с кабачками. Одному богу известно, какой рецепт натолкнул ее на подобную идею, только Матвей, умирающий с голоду, не смог выпить ни глотка. Глеб это быстро заметил, состроил обеспокоенную мину и в два счета убедил бабу Зину, что днем им непременно понадобятся блины, а для них нужен кефир со сметаной, и ему совсем не трудно сходить в магазин. Даже Сеню в коридоре подговорил не беспокоиться лишний раз.

Вдвоем, как обычно, они спускались на лифте.

— За углом кафешка есть, — сказал Глеб, улыбаясь. — Там «смузю» не подают.

Кафешка за углом оказалась Макдональдсом, но это не отпугнуло Матвея, потому что хотелось закинуть в желудок хоть чего-то. Он понял, что уже перестал быть хозяином в собственном доме. Его воспитывали Арсений и Зинаида, а теперь приехал дядя Глеб — заниматься сексуальным просвещением. Чувство вины сыграло злую шутку.

— Куда ты все же решил? — спросил Матвей, заглатывая американо с жадностью среднестатистического американского ребенка. Желудок отзывался печальным урчанием. В тон настроению.

— Останусь, — тихо ответил Глеб. — Мне в аспирантуру предлагали. Пойду аспирантом, на четверть ставки дадут преподавать пару предметов, семинары буду вести. Денег хватит — папка постарался.

— Зачем? — вопрос, конечно, был подлым. Матвей знал, зачем, но как же хотелось услышать.

— Хочу остаться с вами, — покорно признался Глеб. Как подарок подарил, только лучше. Подарок испортится, через год, через десять лет, а эти слова Матвей запомнит на всю жизнь.

— Станислав Викторович, небось, удавится, — довольно улыбнулся шеф. Совесть говорила, что нужно отговорить парня, но Матвей слишком долго слушал свою совесть и не хотел расплачиваться по счетам, которые никто не выставлял ему.

— Нет, он как раз будет рад, — Глеб рассмеялся. Матвей отметил, что его смех все еще по-детски яркий. Отметил и обрадовался. Не хуже Станислава Викторовича.

Они прожили несколько дней, считая, что работа Глеба — дело решенное, но никому об этом не говорили. Вечером наступало мучительное время: ждали, пока улягутся Арсений и Зинаида. Родной дом стал для Матвея местом заключения. Он ждал, когда откроет дверь Глеб, и вспоминал предыдущую ночь. У них было всего несколько правил: никаких громких звуков, не дольше получаса, только после двенадцати.

— Я так не смогу, — сказал Матвей на пятый день. За завтраком он случайно положил ладонь на голову Глебу и ненадолго прижал к животу, вспоминая ночь. Арсений сурово сдвинул брови и кивнул в сторону отвернувшейся Зинаиды. Шеф отшатнулся и долго кусал локти. Ладно, нервы охранника — он их и продает своей профессией, но старушке за что такие приключения? И как теперь объяснить ей, почему Глеб решил остаться? Как рассказать, по какой причине Глеб не будет жить вместе с ними?

Круг замыкался.

— Я тоже не смогу, — согласился парень. — Не кричать еще ладно — живут же люди в общагах. Вот если я… а, все равно, что. Как на иголках.

Шеф думал, как быть, и ждал подарков от судьбы. Глеб позвонил Станиславу Викторовичу, потом встретился с ним где-то в городе, и с тех пор часами просиживал за ноутбуком, читая какую-то литературу и статьи.

— Поступать же надо, — объяснил парень. — Думаете, там конкурса нет?