Тематики

Матвей вообще не думал про конкурс, его целиком поглотила совершенно другая мысль. Как теперь выпутаться изо всей этой истории, не наломав дров по пути. Был бы Глеб девицей, сейчас обсуждали бы, какие обои поклеить в комнате, а тут проблема на проблеме. Шеф кусал локти.

Решение пришло неожиданно.

Шел двадцать пятый день, Зинаида всерьез готовила продовольствие к моменту, когда Глебушка поедет по месту назначения. В рюкзак она складывала последовательно вяленое по маминому рецепту мясо, тонкие пресные лепешки, нарезанную пластинками солонину и черт знает что еще, только ощущение было таким, словно назначением Глеба будет не иначе Заполярье, причем отправят его туда одного, без довольствия и места для ночевки.

Вечером Глеб потащил шефа в клуб. Ни слова не сказал про извинения, но это и так было понятно. На Лубянке за дальним столиком, разговаривая с официанткой, сидел Крис. Они подошли ближе, качок отпустил сотрудницу и кивнул, чтоб садились.

— Извини, — сказал Матвей.

— Забили, — ответил Крис.

Тема была исчерпана.

— У меня проблема, — Глеб выдержал деликатную паузу и рассказал их с Матвеем метания по поводу жилья и объяснения ситуации. Шеф, в целом, был не против обратиться за советом к Крису, только не слишком хорошо представлял себе, как тут может помочь даже такой мастер на все руки.

— Я Вика попрошу, — будничным тоном сказал качок. Матвей потерял дар речи.

— Вы извините, дядя Крис, но вам не кажется, что это немного не та ситуация? — максимально вежливо спросил Глеб. Матвей не смог сказать бы лучше, особенно в своем состоянии. Хотелось громко возмущаться и орать на недальновидного идиота.

— Забей, — отмахнулся Крис. — Он решит.

— Как? — не выдержал Матвей.

— Хер знает, решит и все, — нахмурился Крис, и напирать дальше они не стали.

Матвей в конце их содержательной беседы о превратностях погоды и рынка алкогольной продукции заикнулся о цене вопроса, но качок посмотрел так выразительно, что стало ясно все его презрение к меркантильным типам вроде шефа.

Виктор пришел на следующий день рано утром, был одет в деловой костюм темно-синего цвета, принес букет бело-красных гвоздик и улыбкой покорил сердце Зинаиды в два счета.

— Виктор Степанович! — радостно воскликнула она. — Да вы совсем не изменились!

— Вы тоже, Зинаида Валерьевна, — улыбнулся Виктор.

Матвей обалдел уже просто от того, что они с бабой Зиной обращались друг к другу по отчеству, чего не случалось с Зинаидой ни при каких обстоятельствах.

Голубки уединились в комнате старушки, почти час тихо говорили там о чем-то, пару раз Виктор ходил за подносом с печеньем и чайником, хмуро глядя при этом на Матвея. Через час или около того Зинаида вышла, обняла Глеба так крепко, как не смог бы мастер спорта по греко-римской борьбе, залилась счастливыми слезами и сообщила, что «хоть еще недельку» поживет с ними, а потом отправится устраивать себе«холостяцкий быт». Матвей с открытым ртом смотрел за тем, как Виктор обувается и молча выходит. С шефом они не перекинулись даже парой фраз.

Он позвонил Крису из туалета, мечтая, чтоб никто не слышал этого звонка:

— Как он, мать его, это сделал?!

— Хер знает, — меланхолично ответил Крис. — Купи ему шоколадку — он их любит.

— Кому? Виктору? — опешил Матвей.

— Ну не мамке же своей. Виктору, Виктору. Чтоб ему икалось.

— Я думал, вы ладите, — еще больше удивился шеф.

— Не то слово, — ответил Крис и повесил трубку.

Загадка так и осталась загадкой, но Зинаида Валерьевна была так рада за сложившееся счастье Глебушки и так счастлива, что все у них с Матвеем вышло как нельзя лучше, что пекла пирожки, не переставая.

— Почку отдал бы, чтоб узнать, как он это сделал, — признался Глеб. — Просто не представляю.

— Каждую неделю буду ему шоколадки покупать, — согласился Матвей.

Они решили, что дипломатический талант Виктора должен быть как-то запечатлен и заказали огромную шоколадку. Крис оценил шутку, а вот для самого дипломата сюрприз оказался не из приятных — еле отделался от назойливого внимания. Матвей увидел, как обнял его хохочущий качок, и удивился, что могло произойти за шесть лет? Ладонь Криса лежала на бедре Виктора весьма красноречиво.

— Трахаются, — шепнул на ухо Глеб, заметив, куда смотрит шеф.

— Да я понял, — отозвался Матвей и уходил со смесью тревоги и недоумения. Куда-то ведь должен был деться Сергей? Или про Сергея он сам себе надумал?

В конце концов, ушли даже эти тревоги. Они сидели на кухне, потягивая заваренный при помощи пакетиков чай, жевали купленные внизу бутерброды и смотрели в окно на красивый летний закат. Август только-только вступал в права, жара в столице вечерами превращалась в приятную прохладу. Зинаида собрала вещи и уехала два дня назад, вслед за ней отправился Арсений. Теперь в квартире их было двое.

— И как ты в этих своих застенках будешь отвечать на вопросы о жене? — тихо спросил Матвей.

— Запишусь на уроки ораторского искусства к Виктору Степановичу, — пошутил Глеб.