Тематики

Хуже всего, конечно, было то, что Виктор нередко оставлял мальчиков с носом. Буквально сбегал из комнаты, оставив деньги. Дима такое поведение не поощрял, но на любые аргументы несговорчивый чудак отвечал сухо и холодно. Мальчики выстраивались в очередь, чтоб урвать себе Виктора, но тот об этом, конечно же, ничего не знал.

Халява, да еще с такой фигурой.

На тридцатилетие Виктор планировал уехать с женой в Турцию. Сутки под чужими звездами. Дешево и сердито. Дима позвонил за день и предложил альтернативу.

— Не пожалеешь, гарантирую, — сказал он в трубку.

Виктор, конечно, тут же попался на удочку. Жене наплел что-то про сдачу отчетности за квартал, шефу сказал, что планирует с друзьями украдкой свалить на рыбалку, а сам явился в положенный час в ресторан.

Дима нацепил свой выходной костюм, сшитый на заказ у хрен пойми кого за бешеные бабки, заказал бутылку дорогущего вина для Виктора, а себе — обычный коньяк. И, дождавшись именинника, увидел на его лице долгожданное удивление, проступившее за обычной маской холодности.

— Это что? — спросил Виктор. Попытался натянуть на лицо что-нибудь менее простецкое, но Дима подсек:

— С Днем Рождения!

И на лице у Виктора расплылась искренняя улыбка. Сама собой.

— И что мы будем делать? — спросил он, когда официант ушел с заказом, и их оставили наедине с легкой закуской.

— Пить, — Дима пожал плечами. — И разговаривать.

Лицо у Виктора, где эмоции проступали так же редко, как золотые крупицы в давно выработанной шахте, озарилось недоверием.

— Много коллег знает про твое хобби? — спросил Дима.

Виктор налил себе вина, сделал осторожный глоток, насладившись предварительно ароматом, а потом отрицательно покачал головой.

— Хочешь, еще кого-нибудь позовем?

Задавая этот вопрос, Дима чувствовал себя не сутенером, а психотерапевтом. Он редко лез в личную жизнь постоянных клиентов. Редко заговаривал с ними о чем угодно, кроме заказов. Даже малейший конфликт мог в итоге перерасти в недовольство «услугами». Нравятся разные фильмы? Херня! Херня, но если только не стоит вопрос о репутации, взвинченных до предела нервах и намеренно завышенных ценах на всем понятные услуги. Дима старался носить ментальный парадный костюм, сшитый по заказу, при любой обстановке.

Но с Виктором что-то было не так, и сейчас, отбросив подальше все костюмы, он собирался выяснить, что именно.

Разговор неторопливо тек в русле политики, где Виктор явно умел плавать без страховки. Дима выворачивал на личное, но стоило коснуться опасной темы, как опытный пловец превращался в новичка — барахтался и задыхался.

— Зачем ты женился? — напрямик спросил Дима.

Виктор отвернулся к окну и стал разглядывать фигурки людей, проходивших мимо.

— Ты в нее влюбился? — отступать было поздно.

— Нет, — Виктор отрицательно помотал головой. Лицо его снова стало непроницаемо. Но, по крайней мере, он говорил. Вслух.

— Из-за денег? — недоверчиво продолжил Дима.

На это Виктор отвечать не стал, только презрительно фыркнул. Получилось забавно.

— Испугался?

Виктор помедлил, но потом снова помотал головой.

Близко, но не то.

— Родители?

Виктор резко вскочил со своего места и пошел прочь.

Дима смотрел ему вслед, и хоть это было обидно, неприятно — такое прощание в обмен на подарок ко Дню Рождения — он был уверен, что больше Виктор не сможет жить «по-прежнему».

Странно, но перспектива потерять хорошего клиента не пугала. Вместо этого в груди поселилась радость. Может быть, теперь он признается хотя бы самому себе?

Может быть, теперь он увидит собственный стыд? Больничная палата, за которую заплатил Ник, была больше похожа на приемную главы государства. Расстарался на славу. Думать об этом было тяжело, потому что такие почести оказывают мертвецам.

Дима сидел на краю постели, чувствуя в грудной клетке собственное сердце.

Другие тоже чувствовали его, но не замечали, а ему больше нельзя было игнорировать вкрадчивое, еле заметное, «тук-тук». Оно подбиралось к мозгу, и судя по выражению лица Ника должно было добраться туда с минуты на минуту.

Листок бумаги и ручка.

Тумба возле постели.

Дима протянул руку и дрожащими пальцами стиснул свою драгоценность. Где-то за дверью дежурил нотариус. Наверняка, Нику эта услуга обошлась дороже княжеских палат больницы. Вот так сорвать с места дорогущего юриста в столице? Даже для Ника — дорого.

Нужно было унять нарастающий «тук-тук» и заставить руку не дрожать. Он сделал глубокий вдох, ровный выдох и вцепился в канцелярский шедевр всем своим существом.

«Я надеялся, что когда-нибудь она простит меня».

Ровный почерк, тщательно выверенные слова.

Он вспомнил, как долго готовился к этому дню. Как методично и тщательно приближал собственную смерть, разворачивая то, что произойдет за ее пределами с мастерством художника. Мазки ложились ровно. Клетка, которую он соорудил для самого себя, была прочной, а ключ от замка давно потерялся.

Ключ жил на другом конце мира в уютной квартире.

Возможно даже загорал на пляже каждый уикэнд.