Тематики

Ждал, пока что-то произойдет. Ждал даже когда родители разошлись. Из-за чего? Из-за него, наверняка.

Мысль о том, что узнать это уже не получится, пожирала сильнее стыда. Сильнее горя от потери.

Автокатастрофа — не такой уж «случай» в столице. Скорее единичка в статистике гаишников.

Рука Виктора Степановича зависла над бумагой, сжимая ручку.

Поставить подпись.

Черту под собственной семьей.

Он начал неторопливо выводить закорючки своего сложного автографа, а про себя давал обещание: «Больше никаких мальчиков. Никакого ненадлежащего поведения. Ничего противоестественного. Найти жену, завести семью, привести в дом хорошего человека».

Мысли ударялись о черепную коробку электрическими разрядами. Виктор Степанович судорожно прятал за этими разрядами Вика и надеялся, что тот никогда больше не высунет голову. Ни теперь, ни после — никогда.

Ведь, в конечном счете, родители верили в него до самого конца. До самой смерти.

Или, быть может, они просто так и не смогли договориться о завещании?

Виктор Степанович загнал последнюю мысль как можно глубже, потому что она не принадлежала ему. Она принадлежала Вику, а его выпускать на волю больше было нельзя. Ему нравилось, что супругу родители назвали Любовью, в этом было что-то романтичное, на грани абсурда. В детстве Виктору приходили мысли о том, что когда-нибудь однажды ему придется сделать некий выбор, а потом с ним по соседству будет жить некая женщина, и, якобы, все у них будет хорошо, тепло, уютно и по-рекламе.

Потом Виктор узнал, что «по-рекламе» не бывает ни у кого вообще. Совсем ни у кого, даже если закончил школу на отлично. Поэтому он ходил потерянный по улицам ровно до тех пор пока не наткнулся на Любовь. Буквально, в прямом смысле. Её звали Люба, у неё были длинные волосы до пояса, которые она убирала в косу, и этого оказалось достаточно, чтобы принести клятву про«в горе и в радости».

С утра Любовь готовила гренки и кофе. В турке, такой, какой нравился Виктору Степановичу. Она обязательно обнимала его перед тем как отправить на подвиги, целовала в щеку и говорила, что любит.

Сначала это «любит» казалось чем-то за гранью фантастики, но уже спустя год Виктор ловил себя на мысли, что ожидает фразы, как маяка, что все в порядке. Если Любовь на что-то обижалась или ждала чего-то, условного сигнала не поступало. Виктор понимал, что где-то на личном фронте бури, заходил в ювелирный и приобретал презент.

К счастью, сегодня «про любовь» прозвучало с нужным чувством, в нужной интонации и без задержек — хороший знак.

Он уселся в авто и вырулил с парковки на шоссе. У них с Любовью был хороший дом. Такой, за который другие могут убить. Из дома можно было выехать на шоссе и направиться сразу на работу, без развилок, разъездов, тысячи перекрестков и десятка станций метро. Виктору повезло, он мог буквально за полчаса оказаться на работе или дома, по своему желанию. Первый год он радовался, что не приходится тратить много времени до Любви. А потом понял, что до Любви ему, вероятно, придется потратить всю жизнь, и перестал обращать на это внимание.

В конце пути ждал офис: картонная коробка серого цвета, где установили лифт и разместили кабинет Виктора Степановича. Во всяком случае, так можно было решить со стороны. На самом же деле, работал Виктор Степанович в самой настоящей фирме, где ему платили зарплату и выдавали ежеквартальные премии. И в первый год он радовался, что может подарить своей Любви что-то красивое, а потом стал бояться, если ежеквартальных премий не хватало на нужный бренд.

Вечером, возвращаясь с работы, Виктор Степанович обязательно останавливался возле киоска с пончиками. В этом было что-то запретное и удивительное. В киоске продавали то, что Виктору Степановичу «нельзя было есть». И это завораживало. Словно он из категории героев внезапно стал злодеем. Будто бы был плохим парнем. Как будто каждый вечер покорял Эверест.

Если с утра, просыпаясь, он понимал, что сегодня — воскресенье, у него опускалось сердце, потому что это означало, что вечером не нужно будет ехать и покупать Их. Посыпанных пудрой, поджаренных на дешевом, прогорклом масле. Настоящих. Сладких.

Пончиков.

Виктор Степанович однажды спросил коллегу: «Ты смог бы променять Любовь на сладости?». Получил отрицательный ответ и окончательно убедился, что с ним что-то явно не так. Смотреть на Виктора становилось сложнее от года к году. Когда они только познакомились, Дима считал, что отыскал золотую жилу. Успешный, надежный финансист со скелетом в шкафу — мечта сутенера.

Заказы от Виктора сыпались по расписанию, без неожиданностей, и Дима даже позволил себе подарить клиенту сувенир на свадьбу. Вазу из хрусталя для невесты. Вручая, думал, что Виктор сочтет это личным оскорблением — надеялся поддеть, но тот только улыбнулся и протянул руку. Мол, иронию понял.

Странный характер давал о себе знать все сильней. Встречи, которые назначал Виктор, увеличивались. Он мог позвонить в семь и попросить встречу на восемь. Дима мысленно поместил Виктора в ранг «сложных клиентов».