Тематики

Костик успокоился. Его тревожила тема «геев», которую периодически он слышал в разных формах то от Криса, то от Оксаны с Алиной, то от Игоря Юрьевича, но в остальном разговор был больше интересным, чем пугающим. Если бы только не ставили походя диагнозы и не лезли в детство.

— Ты все время хочешь выяснить точные условия «задания», — продолжил Игорь Юрьевич. — Сначала я списал на армию, но ты выясняешь детали даже после того, как тебе дали четкие инструкции. Переспрашиваешь, уточняешь. В детстве много раз наступал на грабли и теперь дуешь на холодное молоко. Мама твоя заботливая женщина, поэтому…

— Мама пила, — встрял Костик. — Мама много пила, а отец бил ее, когда я был совсем маленьким. Потом отец поставил мать на ноги, убедил ее как-то или запугал, не знаю, и с тех пор она не выпила ни рюмки. Меня вернули в семью, а через четыре года родилась Марго. Отец дымил, как паровоз, постоянно ждал, что она опять сорвется и уйдет в запой. Гонял меня в магазин, заставлял уроки прогуливать, чтоб с матерью посидеть. Когда Марго родилась, у него от сердца отлегло — мать в сестре души не чаяла, вертелась возле нее постоянно.

— И он на тебя забил, — продолжил Игорь Юрьевич.

— Наверное, — ответил Костик. — К тому времени мне было уже двенадцать лет, взрослый мальчик, вроде бы.

— Взрослые мальчики не бегут в контрактные войска, чтобы заработать на операцию смертельно больной сестре, — возразил Игорь Юрьевич.

— Раньше вы говорили, что одобряете, — Костику стало обидно.

— Я говорил, что этот поступок вызывает восхищение. Но он вовсе не говорит о том, что ты взрослый мальчик. Ты взял на себя роль отца Марго и заботишься о ней, хотя ее родители — твои родители — оба живы. Они должны ухаживать за ней, заботиться, искать варианты лечения. Они, а не ты. Если ты взрослый мальчик. Но ты пытаешься заткнуть дыру, которую они оставили в тебе, с помощью сумки с деньгами у меня на балконе.

Костика бросило в жар — он понял, что Игорь Юрьевич знает, где лежат деньги.

— Расслабься, я не трогал их. И завтра помогу довезти до банка, чтобы ты перевел их, куда нужно.

— Тогда зачем говорите это?

— Про дыру? — Игорь Юрьевич рассмеялся. — Тебе кажется, что ты делаешь взрослые вещи, спасая Марго, а ей кажется, что она поступает по-взрослому, не показывая тебе своего страха и слез. Но вы оба — маленькие дети. Я не говорю тебе, что ты должен «отпустить ее» или забрать документы из больницы. Просто ей будет куда лучше провести два, три, может, четыре года с братом, чем не видеть тебя еще черт знает сколько, проходя бесконечные курсы терапии. Тебя не было три года, — Игорь Юрьевич выглядел серьезным. — Ты мог узнать ее гораздо лучше, читать ей книги, играть с ней, ходить с ней в парки. Она все еще может это делать, но скоро…

— Хватит, — Костик встал из-за стола, намереваясь на этот раз уйти в спальню.

— Когда я говорил, что взялся бы, я имел в виду тебя и себя. Я могу стать для тебя тем человеком, который скажет, что ты — хороший мальчик. Потому что это правда. Но, если по совести, это нельзя назвать нормальным желанием. Как и то, что ты делаешь для Марго.

— Вы будете хвалить меня и гладить по голове? — усмехнулся Костик, чувствуя, как начинают «чесаться» кулаки.

— Не могу обещать, что непременно начну гладить по голове, но сказать тебе, что ты — «хороший мальчик», в отличие от твоего отца, смогу.

— Хотите стать суррогатным отцом? — усмешка Костика стала горше.

— Нет, суррогатным отцом — не хочу, — спокойно ответил Игорь Юрьевич. — Сын у меня уже есть.

— Его забрала Женечка, — сказал Костик, чувствуя, что снял козырь.

Игорь Юрьевич промолчал, и по холодному блеску глаз за стеклами очков Костик понял, что попал в цель.

— Настоящего сына вы просрали из-за жены, а другого, одолженного у Криса, из-за денег, — продолжил Костик. С каждым словом к нему приходило все больше уверенности. — Вам хочется кому-нибудь сказать «хороший мальчик», но все разбежались. Это потому что вы работу любите больше, чем семью, — речь свою Костик закончил наиболее веским, со своей точки зрения, аргументом.

— Ты все правильно сказал, — ответил Игорь Юрьевич. — Но мне нужен не сын. Сына я могу себе взять в интернате. Крис молиться на меня будет, если я превращусь в отца-одиночку и начну ставить на ноги бедных сироток. Чего проще-то.

— Вам будет некогда, — возразил Костик.

— Нет, почему же, — Игорь Юрьевич все еще был спокоен, хотя Костик пребывал в полной уверенности — удар достиг цели. Он не был так уверен даже в тире, когда видел своими глазами, как пуля поражает «сердце противника». — У меня хватит времени на приемного ребенка. С Максимом я мог таскаться по магазинам все выходные, а в будни приходил из офиса в три часа и развлекал его сериалами или обсуждением книг. Сейчас мне хочется занять чем-то голову, но это не означает, что я все время буду заниматься клубом в таком режиме. Ты переоцениваешь мой трудоголизм, Костя.

— И в чем настоящая причина? — Костик скрестил руки на груди и приготовился слушать отговорки.