Тематики

— Никакого интернета? — Виктор Степанович чувствовал, как захлопывается дверь одиночной камеры. Это Криса обвиняют в убийстве с особой жестокостью. — Ладно-ладно, никакого интернета — это хорошо, — соврал он, чтобы топор не опустился раньше времени. — И что мы там будем делать?

— Как что? Трахаться! — для иллюстрации Крис помахал топориком.

— И сколько мы там будем трахаться?

— Неделю, — Крис и его топорик улыбались.

Четвертый час путешествия «Прочь от цивилизации» проходил в пробке на выезде из Москвы. Крис откинул спинку сиденья и мирно храпел последние полчаса. До этого он выключил радио, которое«мешало отдыхать», открыл окна, чтобы «проветрить салон свежим воздухом» и попытался исполнить одну из далеких костровых песен своего непростого детдомовского прошлого.

— Убью, — пообещал Виктор Степанович, глядя на мирно спящую фигуру.

Несколько автолюбителей отозвались ему гудками.

— Еду! Еду! — он надавил на газ, а потом — потому что ехать-то особо было некуда — на тормоз.

— Ты чего творишь-то?! — проснулся Крис. — Едь спокойно. Далеко мы уже?

— Да, очень, — мрачно ответил Виктор Степанович. — Вон, ёлки уже видно.

— Где? — оживился Крис, но, заметив вереницы автомобилей, тут же сник. — Издеваешься, да? Мог бы и не ехать.

— Ага, конечно. С твоим топориком попробуй, поспорь.

— Да я ж не… — Крис не договорил и снова заснул.

Виктор Степанович аккуратно прикрыл окна, включил систему климат-контроля, прибавил звук радио и стал слушать, что происходит в столице, которую они покидали — по ощущениям, навсегда.

Здание, которое ушлый предприниматель из глубинки назвал «домом», отдавало фильмами о Великой Отечественной. Виктор Степанович легко мог представить себе, как здесь пытают партизан или прячут в подполе евреев. Деревянный каркас, деревянная мебель и деревянные заледеневшие после переноса продуктов пальцы. Отопление в «доме» было завязано на печке, а печку следовало растапливать, так что гостей встречал аутентичный холод.

— Могли бы приготовить… что-нибудь, — Виктор Степанович разглядывал незастеленную кровать с вензельками и пружиной — симбиоз советской и царской эпохи.

— Так даже лучше! Ты посмотри, печь! Стол деревянный!

— У нас тоже деревянный стол, — пробормотал Виктор Степанович, оценивая слой пыли на мебели. — И регулируемое отопление.

— Ничего, скоро ты оценишь всю прелесть природы!

Как по заказу, на улице полил холодный осенний дождик. Крыша отозвалась гулким эхо, а потом продемонстрировала им три красивых отверстия, через которые на пол стекала вода.

— Ну что я могу сказать? Начинаю оценивать! — Виктор Степанович пошел искать ведра.

Они находились в сарае, до которого пришлось бежать, и когда он вернулся, промокший и злой, Крис объяснил, что «с печкой придется повозиться».

Оставалась машина. Виктор Степанович залез в нее, приоткрыл окно, через которое на него налетел густой осенний ветер с частицами капель, и стал курить вопреки всем законам физики. Умный автомобиль предупредил его, что не стоит курить за рулем, поскольку в большом потоке он может создать проблемы. Виктор Степанович витиевато послал умный автомобиль, но отключать не стал — перспектива холода была слишком паршивой.

Прошло не больше двух часов, когда Крис в борцовке и старых, добытых из недр «вещей на благотворительность», джинсах пришел к машине. Он постучал, счастливо улыбаясь, и объявил, что все готово.

Виктор Степанович заподозрил, что речь идет о чем-то очень, очень плохом, потому что ничего хорошего не могло происходить в доме, которые не защищал даже от потоков воды, не то что от холода.

Он открыл дверь и попал в светлое просторное помещение с чистым полом. Тепло приветливо согревало застывшие во время перебежки от машины щеки. На поверхности плиты стояла походная сковорода и в ней, судя по запаху, жарились сосиски. На столе был чайник, кружки, баранки и банка варенья. Виктор Степанович решил, что заснул в машине, умер от угарного газа и попал в прошлое.

— Ну? Круто же? — радовался Крис, вытирая руки белоснежным полотенцем.

— Я не понял, — растерялся Виктор Степанович. — Ты меня в другое место отвез?

— Не-е-ет, место то же. Просто надо приложить руку, вот и все. Отмыть, печь растопить, чайник разогреть. И все! Прикинь?

— А где… дырки? — Виктор Степанович вертел головой, гадая, куда делись щели, сквозь которые небо так радостно обрушивалось на землю.

— Дырки? — Крис широко улыбнулся. — Сейчас поищем, где дырки.

Виктор Степанович рассеянно курил, сидя на порожке. В одежде из спортивного магазина, которую, оказывается, купил Крис, было тепло. Еще грели горячий чай и секс.

Дождь продолжал свою работу, полируя до блеска белоснежный внедорожник Криса. Осенние листья прибились к лобовому стеклу. Кроме машины, в пределах обзора не было ничего современного. Старые лопаты и грабли под навесом. Ровная стопка дров в сарае, который Виктор Степанович оставил открытым. Желтеющая осенняя трава. Лес вдалеке. Крики ненормальных птиц, которых ничуть не смущал ливень.