Тематики

— А хотите, — Шурика вдруг осенило, — я буду вашим нижним?

Андрей резко перестал делать упражнения и дышать.

— Чего?!

— Ну, если я буду вашим нижним, и вы запретите мне принимать наркотики, я не… — начал Шурик, который прочел в интернете уйму правил для нижнего. Хватило бы на два часа лекции.

— Я в курсе, — прошептал Андрей. Его взгляд изменился, и гневом он больше не полыхал. — Ты ведь попал в клуб случайно. Ты не тематик и не нижний.

— Ну, бывают же сабмиссивные гены, — улыбнулся Шурик. — Я на генетике слышал.

— Ты сам же это и сказал, дурак, — рассмеялся Андрей.

— Ну, почему сразу дурак? Я ради шутки сказал. Вышло, правда, не очень смешно, но я не жалуюсь. Работа вот теперь есть. И с вами я познакомился. И я еще хотел сказать, — Шурик опустил взгляд, сейчас совершенно искренне — не хотел видеть выражение лица Андрея. — Еще тогда, в прошлый раз. Мне очень жаль. Правда.

Андрей ничего не ответил, но они тронулись с места и поехали.

— Мы всего ничего общались, — сказал он, наконец, — так что я не отвечу сразу. Приду на следующей неделе к тебе в кафе, поговорим еще. Я понял твое предложение, — Андрей повернулся к пассажиру, хотя они уже ехали по шоссе, и серьезно кивнул. — Но дурь принимать я тебе запрещаю уже сейчас. Считай это условием на будущее. Если узнаю, что ты нашел другого дилера, а я узнаю, можешь считать, что я отказался, автоматически. И если косяк попадет к тебе совершенно случайно.

— Я понял, — кивнул Шурик. И улыбнулся широко-широко. Искренне.

— Иди, лечи свои сабмиссивные гены, — посоветовал на прощание Андрей. — И лед приложи.

— Я всю ночь с этим льдом валялся, — нахмурился Шурик.

— Лед приложи, — повторил Андрей и закрыл окно, трогаясь с места.

Шурик остался возле своего подъезда, красуясь шикарным фингалом перед местной ребятней. Он вдыхал любимый прогорклый воздух столицы и размышлял, где бы раздобыть лед.

Красным по белому. 1. Доставка

— Заказ доставили.

Матвей сжал трубку с такой силой, что пластик дал тонкую трещинку. Голова гудела от мыслей, грудь замерла — он забыл, как дышать.

— Рассчитываем, что вы переведете остаток суммы. Упаковку проверили.

Телефон выпал из руки, с оглушительным грохотом отскочив от кафеля. Матвей плавно опустился в кресло, пытаясь восстановить дыхание. Ему стало жарко, по спине пробежали мурашки ужаса, ладони вспотели, и дрожащей рукой он попытался поднять с пола трубку.

Короткие гудки. Не страшно — перезвонят. С такими суммами не шутят. Он смотрел на треснувший экран, пытаясь осознать в полной мере, что произошло. Постепенно шок уступил место спокойному принятию. Секундная стрелка настенных часов совершала привычные движения, и вместе с ней Матвей возвращался к своему обычному состоянию, входил в прежний ритм.

Раздался звонок — он нажал кнопку приема вызова и приложил трубку к уху. Пальцы успели высохнуть и потеплеть, уже не осталось ни следа былого волнения.

— Встретимся завтра в банке, — тихо сказал он. — Проверьте упаковку еще раз.

— Конечно, — согласился голос, и связь оборвалась.

Матвей отложил телефон на столик, налил себе виски и вместе со стаканом пошел к окну. Ему нравилось вечерами смотреть на засыпающий город. С такой высоты — восемнадцатый этаж — можно было разглядеть спичечные коробки машин и пузатых, укутанных по-зимнему человечков. Матвей улыбнулся, увидев привычный пейзаж. Его привлекали постоянство, маленькие ежедневные традиции и ритуалы. Они делали жизнь понятней, позволяли быстро приходить в себя после любого стресса — это открытие уже много раз спасало Матвею жизнь.

Перед сном он еще раз прокрутил в голове события дня, сделал пометки в планировщике, позвонил Софочке, дорогому секретарю, проверил будильник и, закрыв глаза, одними губами беззвучно прошептал:

— С днем рождения, Кирюша.

Во сне они с Кирюшей стояли на забугорном красивом пирсе возле чудесной яхты, купленной вскладчину, чтоб клеить баб и пожинать плоды успешного бизнеса. Кирюша тогда выглядел как мечта Голливуда, следил за собой и даже нанял персонального стилиста. Матвей уже нашел Настеньку, счастливо жил с ней второй год и мечтал о сыне. Это была их с Кирюшей последняя поездка за бугор. И яхту Матвей больше не видел.

Все завертелось, смешалось в один яркий ком — как в жизни — и рухнуло в черноту. Кирюша успел соскрести все сбережения до копейки, сбросив их то ли в Сингапур, то ли на острова, Матвей до сих пор не мог разобраться в том темном деле. Уезжал миллионером, вернулся бомжем, без гроша за душой. Настенька стоически терпела полгода, но перейти с японской кухни на подмосковную для нее стало немыслимым подвигом — уехала к маменьке, а оттуда уже нашла себе нового «Матвея», и поминай как звали. К женскому полу Матвей с тех пор питал далеко не настолько нежные чувства, как ожидал от себя, а до мужского не дошли руки. Все уходило на то, чтоб кормить самого себя и родителей.