Тематики

Матвей приходил в себя с трудом как после дурной попойки. После грамотной — похмелье снималось легким движением двух рук (в одной таблетка, в другой йогурт), но бывали и такие, после которых проще было снять целиком голову.

— Матвей Палыч, вы очнулись! — радостно прошелестела Софочка. Всхлипнула и тут же начала наливать воду. — Вот, вам врач велел водички попить, как очнетесь, а я его потом вызову.

Матвей приподнялся — что вызвало приступ дурноты — и взял прозрачный бокал. Софочка сидела рядом с ним в том же костюме, в котором он помнил ее летящей с другим бокалом. Просто дежавю какое-то.

— Спасибо, — хрипло поблагодарил шеф.

— Не за что, — Софочка широко улыбнулась. — Поправляйтесь, Матвей Палыч, я с вами еще часик побуду, а потом домой — муж волнуется.

Матвей попытался вспомнить, как зовут мужа Софочки, но не смог. Ужаснулся: а вдруг амнезия? Но других провалов в памяти вот так, с нахрапа, ощутить не смог. Может быть, дело не в амнезии, а в том, что он профессиональный мудак? Даже такой мелочью у секретарши не интересовался?

— Иди, Софа, иди, — закивал он. — Спасибо, что посидела.

Представил, как очнулся бы в полном одиночестве, и сердце снова заныло. Хорошо все-таки, когда в мире есть хоть кто-то, кому не все равно. Пусть даже это нелепая секретарша в дорогой одежде с непропорционально высокими шпильками. Лучше она, чем никого. Всегда лучше что-то, чем ничего. Матвей ощущал это сейчас особенно остро.

Врач зашел в палату, осмотрел бизнесмена, поцокал языком и вынес вердикт:

— Неделю будете тут, никаких смартфонов, интернетов, коллег и друзей детства. Будете есть то, что мы дадим, пить то, что мы дадим, и без самодеятельности. Узнаем, что вы ели что-то еще — подадим в суд, будете оплачивать из своего кармана. Понятно?

Матвей не стал вдаваться в детали и узнавать, насколько это законно — врач говорил разумные вещи, особенно разумные для кардиолога в сумасшедшем мире. Черт с ним, может и к лучшему — отлежится, отоспится, не все же пахать-то? Возраст уже не тот, чтоб козликом бегать, тридцать семь лет, пора и о здоровье думать.

Мысли плавно текли, цепляясь одна за другую, и старательно обходили одну тему. Матвей, словно нарочно, не вспоминал, как именно попал сюда. Только гротескный полет Софочки засел в памяти, а все остальное, вроде и было, но как бы не с ним. Он смотрел на потолок и вспоминал последние месяцы на работе. Думал про развитие производства БАДов на основе отечественных овощей с фруктами. Грамотный пиарщик с кандидатским диссером посоветовал ему использовать старые добрые бесплатные газетки. Показывал графики продаж, вешал на уши статистику, и почти убедил. Матвей раздумывал, не встретиться ли с ним после больницы.

— К вам посетитель, — будничным тоном объявила сестра. Матвей удивился, как же так: только что доктор запретил все визиты, и сразу пустили посетителя?

В дверном проеме появилась внушительная фигура Криса. Если бы Матвей не познакомился с Крисом через других людей, он бы не подошел к этому человеку даже близко. Даже за бабки не подошел бы, даже прикурить последнюю в жизни сигарету. Крис носил неизменную кожаную куртку, под которой практически в любую погоду была борцовка, еле прикрывающая изрядно доработанное в тренажерном зале тело. Самое же внушительное в Крисе было не это, и даже не обилие татуировок, покрывавших не только руки и торс, а большую часть тела, вплоть до шеи. Самое внушительное в нем было нечто, не поддающееся описанию через понятные, адекватные слова. Просто когда он появлялся в поле зрения, Матвею всегда хотелось сжаться до размеров атома. И он предпочитал, чтобы их встречи проходили в какой-нибудь очень неформальной обстановке. Иногда посреди ночи Матвей просыпался от кошмара, в котором Крис заходит в кабинет посреди совещания и рассказывает, откуда он знает шефа.

— Привет, красавица, — широко улыбнулся Крис, прикрыв за собой дверь. — Напугал нас, думали, поминай как звали, а ты, молодец, выкрутился. Как чувствуешь себя?

Матвей удивился появлению Криса в больничной палате, а потому почувствовал себя хуже. Говорить этого вслух, впрочем, он не стал.

— Я ненадолго, — уловив настроение больного, Крис отступил подальше от койки. Матвею полегчало. — Тут дело какое. Там к парню доебались. Всякие. Ну, я подумал, лучше его куда-нибудь перебросить. Так что ты не волнуйся — лежи тут, отдыхай. Сдеру потом втридорога, но ты богатый, сукин сын, расплатишься.

Напрягая память, Матвей начал вытаскивать обрывки последнего разговора. Сергей рассказывал ему про паренька, который стал случайной жертвой.

— Все, я пошел, врач у тебя — зверюга, чуть не прибил его, такой упертый, — уважительно добавил Крис и направился к выходу.

— Крис, а Сергей лишнего не ляпнет? — спросил Матвей. Именно этот вопрос вдруг стал волновать его сильнее остальных.