Не страшно плясать под чужую дудку. Страшно ходить под неё строем. В дверь постучали. Минуту назад Сергей наблюдал, как к его домику подъехала машина. Он поджидал своего клиента, словно паук добычу, уже достаточно долго. И вот — свершилось.
26 мин, 38 сек 931
На лицах солдат обеих сторон читалось искреннее удивление и недоразумение. Сейчас на поле выступила третья сила, на которую было обращено всё внимание. Сила природы? По крайней мере, так показалось вначале… Неловкие неуверенные шаги — куда отступать от бушующей стихии? Сердце дрогнуло, призывая остерегаться подступающего кошмара. Но вот вроде земля успокоилась и надолго в пространстве застыла звенящая тишина. Животный страх пробудился в людях со вторым толчком, который даже сбил некоторых солдат с ног…
Вдруг в темноте раздался леденящий душу крик, заставивший застыть в сосудах кровь… Громкий настолько, что среди наступившей на какие-то мгновения тишины он показался странным. Смертельный испуг — не то чувство, которому место в перестрелке. Страх в этой мёртвой тишине на время объединил всех, кто был на поле боя. Кто ещё вмешался в эту войну? Крик сменился предсмертным хрипом, как будто невидимая рука смерти сдавило горло солдата. Кровь брызнула ни лица, будто только что что-то или кто-то разорвал человека на мелкие куски.
Свои, чужие — теперь не было разницы. Тишина стояла просто мёртвая, сопровождавшаяся только тихим шорохом встревоженной земли, из которой не спеша начали подниматься потревоженные человеческие останки — да и человеческие ли? За слоем песка и грязи, налипшей крови, что успела впитать земля, не было понятно истинного происхождения этих тварей: ростом они были с человека, глаза изредка поблёскивали в темноте. Вооружённые только острыми когтями и зубами, сгорбившись, они подбирались к солдатам, преследуя всего одну цель: утолить ту извечную жажду крови, что пробудила их, когда охранять несметное полчище этой нежити стало некому. Движения их были замедленными, но, как оказалось, это заблуждение.
— Что б** за мать вашу!? — На русском и немецком раздавались одни и те же фразы, шок прошёл, началась пальба, да вот только пули, проходя через тварей, не причиняли тем никакого вреда.
— Да что же это чёрт возьми! В голову стреляйте! В голову!…
Решение было верным, но осуществить данную задумку было не так-то просто — нехристь лезла из-под земли, выбиралась катастрофически быстро. Несладко пришлось советским пехотинцам, попавшим в двойное окружение: кого за ноги хватали и под землю затаскивали, кого разрывали, подпитывая землю очередной порцией крови, землю, из которой лезло немёртвое несметное полчище. Воздух наполнился криками, смешанными с запахом крови и дыма, земли и гнили, тихим голодным рычанием странных существ. Сперва эпицентр всего происходящего был в самом кургане, словно образовав кипящий котёл… Котёл кипящей крови, сопровождавшейся не бульканьем, а криками животного ужаса и робкими отчаянными очередями выстрелов. Как только действо достигло кипения в этой точке на кургане, зараза начала расползаться, как раковая опухоль, казалось, этим расползающимся щупальцам, потокам немёртвых нет конца. Некоторые из оставшихся в живых солдат ударились в бега.
— Mein Gott! Nein! A-a-a! — Ничему не помогающие крики — и тело утонуло в нахлынувшей волне полусгнивших костей и грязи, из которых были видны разве что красные огни глаз. Бесчувственных красных фонариков, роль которых была, судя по всему, чисто «декоративной». Жаль на философию времени не оставалось. Когда бежали солдаты и пока нежить добивала и доедала раненых, основной поток перекинулся на деревню.
Картину дополнила начавшаяся яркой молнией гроза. Потоки дождя хлынули с неба, смешивая кровь и останки с чёрной свежей землёй.
Сергей вспомнил, как долго он бежал из деревни в ту сырую от дождя и крови ночь, захлёбываясь от собственного дыхания. Тогда его сердце колотилось, как сердце загнанного животного, так же оно стало биться и сейчас. После долгой паузы, когда сердце успокоилось, он вздохнул.
— Я видел некоторые документы тех лет, когда кости были в Германии, удалось даже связать между собой некоторые события, — кажется, эти слова не вызвали удивления Сергея, тот внимательно смотрел на Германа и о чём-то думал, тогда Герман сам продолжил связывать нити истории в единую липкую паутину.
— Мы нашли не совсем то, что ожидали, — пытался оправдаться доктор, — помните то происшествие в белорусской деревне год назад? Однако, у нас довольно интересные результаты исследований этих костей: они меняются…
— Что Вы имеете в виду под «меняются»? — Бруно был на зависть спокоен.
— Я не правильно выразился. Они реагируют на символы веры, однако, почему-то не на все, — суетливо продолжил доктор.
— Не удивительно — не каждый сейчас верующий, кто носит крест.
— Мы работаем над этим, над связью между религией и реакцией, есть ещё одна вещь: то, что произошло тогда — это символ того, что мы на правильном пути, эти кости мешали «тёмной силе» выйти из-под земли. Теперь по какой-то причине то тут то там появляются похожие«вспышки». Нежить идёт по нашему следу, но, кажется, не мы им нужны, а именно кости. Если бы это не звучало абсурдно, я бы подумал, что это своего рода месть.
Вдруг в темноте раздался леденящий душу крик, заставивший застыть в сосудах кровь… Громкий настолько, что среди наступившей на какие-то мгновения тишины он показался странным. Смертельный испуг — не то чувство, которому место в перестрелке. Страх в этой мёртвой тишине на время объединил всех, кто был на поле боя. Кто ещё вмешался в эту войну? Крик сменился предсмертным хрипом, как будто невидимая рука смерти сдавило горло солдата. Кровь брызнула ни лица, будто только что что-то или кто-то разорвал человека на мелкие куски.
Свои, чужие — теперь не было разницы. Тишина стояла просто мёртвая, сопровождавшаяся только тихим шорохом встревоженной земли, из которой не спеша начали подниматься потревоженные человеческие останки — да и человеческие ли? За слоем песка и грязи, налипшей крови, что успела впитать земля, не было понятно истинного происхождения этих тварей: ростом они были с человека, глаза изредка поблёскивали в темноте. Вооружённые только острыми когтями и зубами, сгорбившись, они подбирались к солдатам, преследуя всего одну цель: утолить ту извечную жажду крови, что пробудила их, когда охранять несметное полчище этой нежити стало некому. Движения их были замедленными, но, как оказалось, это заблуждение.
— Что б** за мать вашу!? — На русском и немецком раздавались одни и те же фразы, шок прошёл, началась пальба, да вот только пули, проходя через тварей, не причиняли тем никакого вреда.
— Да что же это чёрт возьми! В голову стреляйте! В голову!…
Решение было верным, но осуществить данную задумку было не так-то просто — нехристь лезла из-под земли, выбиралась катастрофически быстро. Несладко пришлось советским пехотинцам, попавшим в двойное окружение: кого за ноги хватали и под землю затаскивали, кого разрывали, подпитывая землю очередной порцией крови, землю, из которой лезло немёртвое несметное полчище. Воздух наполнился криками, смешанными с запахом крови и дыма, земли и гнили, тихим голодным рычанием странных существ. Сперва эпицентр всего происходящего был в самом кургане, словно образовав кипящий котёл… Котёл кипящей крови, сопровождавшейся не бульканьем, а криками животного ужаса и робкими отчаянными очередями выстрелов. Как только действо достигло кипения в этой точке на кургане, зараза начала расползаться, как раковая опухоль, казалось, этим расползающимся щупальцам, потокам немёртвых нет конца. Некоторые из оставшихся в живых солдат ударились в бега.
— Mein Gott! Nein! A-a-a! — Ничему не помогающие крики — и тело утонуло в нахлынувшей волне полусгнивших костей и грязи, из которых были видны разве что красные огни глаз. Бесчувственных красных фонариков, роль которых была, судя по всему, чисто «декоративной». Жаль на философию времени не оставалось. Когда бежали солдаты и пока нежить добивала и доедала раненых, основной поток перекинулся на деревню.
Картину дополнила начавшаяся яркой молнией гроза. Потоки дождя хлынули с неба, смешивая кровь и останки с чёрной свежей землёй.
Сергей вспомнил, как долго он бежал из деревни в ту сырую от дождя и крови ночь, захлёбываясь от собственного дыхания. Тогда его сердце колотилось, как сердце загнанного животного, так же оно стало биться и сейчас. После долгой паузы, когда сердце успокоилось, он вздохнул.
— Я видел некоторые документы тех лет, когда кости были в Германии, удалось даже связать между собой некоторые события, — кажется, эти слова не вызвали удивления Сергея, тот внимательно смотрел на Германа и о чём-то думал, тогда Герман сам продолжил связывать нити истории в единую липкую паутину.
— Мы нашли не совсем то, что ожидали, — пытался оправдаться доктор, — помните то происшествие в белорусской деревне год назад? Однако, у нас довольно интересные результаты исследований этих костей: они меняются…
— Что Вы имеете в виду под «меняются»? — Бруно был на зависть спокоен.
— Я не правильно выразился. Они реагируют на символы веры, однако, почему-то не на все, — суетливо продолжил доктор.
— Не удивительно — не каждый сейчас верующий, кто носит крест.
— Мы работаем над этим, над связью между религией и реакцией, есть ещё одна вещь: то, что произошло тогда — это символ того, что мы на правильном пути, эти кости мешали «тёмной силе» выйти из-под земли. Теперь по какой-то причине то тут то там появляются похожие«вспышки». Нежить идёт по нашему следу, но, кажется, не мы им нужны, а именно кости. Если бы это не звучало абсурдно, я бы подумал, что это своего рода месть.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 3 из 8
