Тёмная сторона луны

Понимаю — вы кажетесь себе предателем, но…

— Предателем? — перебил его Бирн. — Вовсе нет, — сказал он с непонятной злостью. — Данн и Спук попались сами.

— Но ведь не они же отдали вам этот приказ? — с некоторым удивлением спросил Поттер. Потому что это была полная бессмыслица — бояться тех, кто уже никогда не выйдет на свободу. Да и как бы они могли сделать это? С самого ареста их охраняли день и ночь, и делали это по трое — даже если бы арестованных и был договор с Бирном, чтобы тот нашёл возможность как-то их проведать, всё равно им вряд ли удалось бы побеседовать. Значит, должен быть кто-то ещё — на воле.

— Нет, конечно! — Бирн глянул на него с подозрением, будто сомневался, не смеётся ли над ним Поттер. — Я не знаю, кто это был, — мрачно сказал он. — Я получил письмо.

— Которое потом сгорело? — полуутвердительно спросил Поттер — и слегка вздохнул, когда Бирн кивнул. Хотя кто же оставляет подобные улики. — Мы должны найти их, понимаете? — спросил он. Тех, кто вам его отправил. Когда вы не исполните приказ, они попытаются вынудить вас это сделать снова — и, возможно, уже не с помощью письма, а лично. Мы поставим следящие чары и оставим у вас дома нашего дежурного — вам…

— Как долго? — с горечью спросил Бирн.

— Как долго у вас дома будет наш дежурный? — спросил Поттер.

— Вы не можете оставить его навсегда, — Бирн снова хрустнул пальцами.

— Это не понадобится, — возразил Поттер. — От вас, прежде всего, постараются добиться исполнения приказа — я надеюсь, что нам повезёт, и мы их схватим.

— А если нет?

— Вас арестовать мы всегда успеем, — пообещал Поттер. — Вы пришли ко мне с признанием — дайте сделать мне мою работу, — он поднялся и пообещал: — Мы ещё увидимся, но сейчас вам нужно записать ваши показания и вернуться на работу. Наши специалисты поставят на вас следящие и защитные чары.

— А моя семья? — с нажимом спросил Бирн.

— Сегодня им точно ничего не угрожает, — ответил Поттер. — Вечером… или, может быть, в обед, если у вас дома это принято, вам нужно будет забрать письмо — и в конце рабочего дня вернуться к нам. Наши специалисты пойдут с вами и установят на ваш дом защиту — максимально незаметно, потому что за домом могут наблюдать. Вам придётся нам довериться.

— Придётся, — мрачно кивнул Бирн, но спорить больше не стал — лишь проводил Поттера тяжёлым долгим взглядом.

Глава 64

Вечером в четверг Леопольд Вейси вместо привычного пирожного, печенья или фрукта, который он неизменно приносил каждый день к обеду, выложил на стол письмо.

— Прочитай, — попросил он Лорелей, трансфигурируя один из стульев в кресло и устало в него опускаясь. Она взяла письмо и, внимательно прочтя, спросила осторожно и обрадованно:

— Но ведь это хорошо?

— Не знаю, — Леопольд потянулся к ней и, взяв за руку, усадил к себе на колени и, закрыв глаза, спрятал лицо у неё на груди и так замер на некоторое время, ощущая, как её пальцы легко и ласково гладят и перебирают его волосы. С самого утра он ждал этих минут — когда вернётся домой, сядет в кресло и, закрыв глаза, приникнет всем своим существом к Лорелей и ненадолго перестанет думать о чём-либо, кроме того, что она — есть, и она — здесь, с ним. Его бы воля, он вообще не отпускал её — но так, конечно, было невозможно, да и знал он, как легко и незаметно такие вещи приедаются. И это было то, чего боялся больше всего на свете — потому что если однажды это с ним произойдёт, в его жизни ничего не останется. Но как же не хотелось ему каждый раз от неё отрываться! — Хорошо, наверное, — Леопольд поднял голову и посмотрел на Лорелей.

— Ты ведь ничего не потеряешь, — проговорила она мягко, проводя подушечками пальцев по его щекам. — Если он тебе откажет, всё останется так, как есть сейчас.

— Нет, — он грустно улыбнулся. — Совсем нет, Лей… не понимаешь?

— Нет, — она покачала головой. — Объяснишь мне?

— Сейчас я надеюсь, — отозвался он, прижимаясь щекой к её пальцам и снова ненадолго позволяя себе прикрыть глаза. — Сейчас у меня почти есть будущее там, в Академии. А потом его не станет. А я знаю, как это — когда будущего больше нет… и я очень не хочу туда. Опять.

— Я понимаю, — ответила она тихонько, и он задал ей вопрос, ответ на который, как надеялся, он знал:

— Ты снова это выдержишь? Сможешь, Лей?

— Я? — она вправду удивилась. — Лео, я не поняла…

— Ты, — подтвердил он, глядя на неё вопросительно и жадно. — Это ведь тебе придётся всё это терпеть. Меня терпеть. Опять. Ты сможешь?

— Я твоя жена, — ответила она, чуть качая головой, и он, зажмурившись, вновь ткнулся лицом в её мягкую грудь, думая о том, что должен был бы сейчас сгорать от стыда — а ему, вместо этого, уже почти не страшно. И о том, что хорошо иметь то, что боишься потерять больше всего на свете — потому что остальные беды по сравнению с этой кажутся уже не такими уж тяжёлыми.