Тёмная сторона луны

А ещё о том, что абсолютно ничем не заслужил эту женщину — и как хорошо, что чудо, настоящее, не по учебнику, заслужить нельзя, оно просто случается… или нет. И с ним оно случилось.

— Надо ответить, — сказал Леопольд, снова поднимая голову. — А у нас нет совы, — он улыбнулся. — Я схожу на почту и вернусь — и тогда сядем обедать, хорошо? — попросил он. — Ты очень голодная?

— Нет, я подожду, — тоже заулыбалась Лорелей, обвивая руками его шею и кладя голову Леопольду на плечо.

Они посидели так ещё немного, а потом он неохотно отпустил жену и, написав короткий ответ, отправился на почту — за совой.

Понимая, что до завтрашнего полудня у не будет ни одной спокойной минуты.

Леопольд и правда почти не спал в эту ночь — лежал, обнимая в темноте крепко спящую Лорелей, и вслушивался в её ровное дыхание и в шум ветра за окном и переходя от надежды к абсолютной уверенности в грядущем провале. Взял бы он себя на месте Уильямсона? Ни за что. Вряд ли ситуация с преподавателями в Академии настолько тяжела, чтобы брать таких, как он. Но зачем вообще тогда было ему писать? Никакого официального предложения ведь ему не поступало, никакого заявления на освободившееся место он не подавал… С другой стороны, Уильямсон ведь наверняка знает, что Причард предложил его кандидатуру — может быть, он просто достаточно любезен, чтобы не заставлять его больше понапрасну мучиться? Но почему было просто не написать? Может быть, Уильямсон всё же хочет сам составить мнение и дать ему шанс? Да нет, нет, его не возьмут, конечно — это бред, не может быть такого! Тем более, после разговора с Поттером. Но, возможно, Уильямсон придумает какой-нибудь Обет или особенный контракт? Он же, Лео, всё-таки был неплохим аврором, и он многое умеет. Правда ведь умеет!

Задремал он только когда солнце встало — и наверняка проспал бы, если бы не Лорелей, разбудившая его около одиннадцати.

— Я подумала, что ты не захочешь сейчас завтракать, — сказала она, — но на всякий случай сделала овсянку.

— Не хочу, — согласился он, садясь на кровати, и попросил: — Сделай кофе с молоком, пожалуйста. И я съем несколько ложек — не хватает только, чтоб мне стало плохо.

— Не станет, — сказала Лорелей уверенно. — Есть ещё йогурт, хочешь?

— Пожалуй, — он спустил ноги на пол и взъерошил свои короткие волосы. — Я пока помоюсь — а ты… Лей, — он притянул её к себе и ткнулся лицом в живот. — Так или иначе, а сегодня всё закончится, — сказал он, поднимая голову и глядя на неё снизу вверх. Лорелей погладила его по щеке, наклонилась и поцеловала, и Леопольд, ответив ей на поцелуй, встал и отправился в ванну. Где долго стоял под горячим душем, подставляя ему спину и плечи, а потом долго растирался жёстким полотенцем. Затем тщательно побрился, причесался и, надев халат, вышел на кухню. Обнаружив на столе не только кофе с молоком, но и чайник с чёрным чаем, улыбнулся, сжал руку Лорелей и спросил:

— Как ты догадалась?

— Не знаю, — она тоже улыбнулась. — Почему-то я подумала, что ты не захочешь ни молока, ни кофе. Мне кажется, что чай сейчас подходит лучше.

— Лучше, — согласился он, садясь за стол и улыбаясь двум маленьким фарфоровым мисочкам размером в пол ладошки с йогуртом и овсянкой, между которыми стояла подставка с варёным всмятку яйцом с уже срезанной верхушкой. — Лей! — он рассмеялся и, притянув к себе жену, крепко обнял. — Иногда мне кажется, что ты, на самом деле, прирождённый легиллимент — просто никто тебе этого никогда не объяснял.

— Разве что твой личный, — улыбнулась Лорелей. — Хочешь яйцо?

— Да, — он придвинул его к себе и взял ложечку. — И тост — давай, я сделаю.

Лорелей неизменно приводило в восторг то, как он тоненькой струйкой огня и горячего воздуха из палочки поджаривал висящие в воздухе кусочки хлеба, и он делал это каждое утро и иногда по вечерам. Иногда Лорелей клала на тосты сыр, и порой Леопольд, чтобы её развлечь, вытягивал его сотнями тончайших нитей и выстраивал из них подобие песочных замков. Впрочем, сегодня ему было, конечно, не до этого, и всё же поджаривание тостов слегка его развеселило. В конце концов, что бы он сегодня ни узнал, у него останется семья — а остальное… Он неплохо зарабатывает, и его работа не отнимает слишком много времени — разве это так уж плохо? Если он станет преподавателем, он будет тратить на работу куда больше времени — а вот денег станет меньше… и зачем ему такое? Обмануть себя не удалось, но Леопольд всё же ухватился за эту мысль — и она помогла ему успокоиться.

Так что на встречу с Уильямсоном, назначенную тем в «Чайном пакетике Розы Ли», Вейси пришёл почти в хорошем настроении — и почти что без надежд. И хотя он вошёл в дверь чайной без пяти двенадцать, Уильямсон уже был там — и, приветливо кивнув ему, сказал:

— Я позволил себе заказать нам с вами чай и сэндвичи с ветчиной и огурцом.

— Вы бы выиграли приз на конкурсе легиллиментов, — ответил ему Вейси, садясь напротив.