Тёмная сторона луны

— Я? — Малфой задумался. — Смотря когда… сейчас, пожалуй, я бы стал искать способ уничтожить Лорда. Но для этого мне нужно было прожить ту жизнь, что я прожил… что я сделал бы на месте моего отца — не знаю. Но это всё лирика, — он слегка улыбнулся. — Для чего вам моё членство в Визенгамоте?

— Я бы мог вас допросить, к примеру, — сказал Гарри. — Или просто побеседовать…

— Есть Гринграсс, — сказал Люциус, подумав. — Он не подойдёт вам?

— Я его не знаю, — покачал головой Гарри.

— Вы ему не доверяете? — удивлённо спросил Малфой.

— Я его почти не знаю, — повторил Поттер. — Как ни странно, в данном случае вам я доверяю больше. Хоть и слышал о мистере Гринграссе только хорошее.

— Заинтриговали, — признался Люциус, даже отложив приборы. — Что у вас случилось?

— У нас скоро суд, — ответил Поттер — и умолк, поражённый внезапной мыслью. А что, если это Моран? Она точно знает об аресте — и ей, безусловно, хватило бы и ума, и смелости. Да, мотива он не видит — но ведь это же не означает, что его нет.

— Гарри? — осторожно окликнул его Малфой.

— Я задумался, — ответил тот. — Пытаюсь спрогнозировать исход суда.

— Мне кажется, у вас хорошие шансы, — сказал Малфой. — Ойген умеет быть убедительным — а сама ситуация довольно нестандартна. В таких случаях люди часто голосуют искренне, забывая про лоббирование. У мистера Винда есть, конечно, недоброжелатели — но, в целом, я не думаю, что вы проиграете.

— Ну, посмотрим, — нет, пожалуй, Гарри всё же не был готов обсуждать с Малфоем сложившуюся ситуацию. Тот, конечно, многих знает, но он слишком далёк от Визенгамота — а Гринграсс… У Поттера не было ни единой причины в чём-либо его подозревать, но, с другой стороны, сколько раз оказывалось, что под безупречной репутацией скрывалась тайна, для защиты которой хороши оказывались любые средства! Гарри сам себя в такие моменты почти ненавидел, так же, как свою работу — но и ошибиться он сейчас права не имел.

Малфой промолчал, и по его лицу было невозможно распознать его мысли или чувства. Он заговорил о Скорпиусе, и остаток ужина они проговорили о вещах куда более приятных, нежели поиски возможного заговорщика. Передышка была кстати, хоть и оказалась слишком коротка — впрочем, скоро всё закончится, так или иначе.

— Я готов, — сказал Мальсибер, входя в столовую. — В ближайшее время мистера Винда ждут не самые интересные сновидения, — заметил он. — Большей частью ему будет невероятно скучно.

— Скучно? — переспросил Поттер.

— В целом, да, — кивнул Мальсибер. — Дементоров там нет… четыре стены да окошко. И кусочек коридора. Я попробую на это наложить какие-то воспоминания самого Винда. Впрочем, вряд ли кто-то будет всё это смотреть — зачем?

— Всякое может случиться, — коротко ответил Поттер.

Сейчас Мальсибер раздражал его сильней обычного — в том числе и тем, чем должен был бы вызывать признательность. Через пару дней он явится в Визенгамот и будет там свидетельствовать, ни секунды не сомневаясь в том, что обведёт всех вокруг пальца. А ведь там вполне могут быть те, кто с ним знаком, и плюс колдографии в газетах — но он не боится! Даже и не сомневается, что выйдет из воды сухим. Интересно, что же он так злится, вдруг подумал Гарри. В сущности, ведь тот же Малфой заплатил за все свои грехи, пожалуй, куда меньше, чем Мальсибер: тот, по крайней мере, оставил в Азкабане свою молодость. Да и четырнадцать лет заключения против одного… и всё же Малфой никаких недобрых чувств в Поттере давным-давно не вызывал, а Мальсибер раздражал его безмерно. Надо будет разобраться в этом — позже.

…В «маленький летний домик» Мальсиберов, где под присмотром эльфа ждал их Скабиор, они аппарировали уже затемно. Скабиор и вправду ждал их — почему-то в темноте. Мальсибер зажёг лампы, и они все вчетвером поднялись в спальню, отведённую Скабиору.

— Как всё это будет выглядеть? — нервно спросил тот.

— Вы сначала вытащите все воспоминания, — сказал Мальсибер. — Сложите сюда, — он протянул ему большой хрустальный флакон, — и отдадите мистеру Поттеру. Пока вы будете этим заниматься, я трансфигурирую эту комнату в азкабанскую камеру. Когда вы закончите, вы выпьете вот это, — он протянул ему другой флакон, простого тёмного стекла, и пояснил: — Здесь снотворное. Потом я сотру то, что останется — в частности, вот этот разговор — и вы уснёте. Вам приснится сон… очень длинный сон и очень реалистичный, настолько, что его легко будет перепутать с явью. Когда вы проснётесь, вас отсюда заберут — и я надеюсь, что мистер Малфой за это время сможет придать этому месту сходство с Азкабаном.

— Долго он будет спать? — спросил Поттер.

— Нет — я думаю, что часа вполне хватит, — успокаивающе проговорил Мальсибер, и Гарри внутренне поморщился.

— Две недели за час? — недоверчиво спросил Скабиор.

— Это сон, — сказал Мальсибер. — И память. Время там течёт иначе. Я тренировался — не однажды. Всё получится.

— Надеюсь, — буркнул Скабиор — и, приставив к виску палочку, аккуратно потянул оттуда тонкую серебряную нить.