Тёмная сторона луны

— Очень! — карие глаза Лили возбуждённо блеснули. — Я теперь знаю, почему еду нельзя создать из ничего и почему её вообще нельзя трансфигурировать! То есть можно, но такое есть нельзя, — поправилась она, идя рядом с отцом по коридору. — Можно только увеличивать, но вообще лучше с едой ничего не делать!

— Почему? — спросил Гарри, гадая, в кого же у них с Джинни такая умная дочь. Правда, что ли, в бабушку?

— Потому что то, что мы съедаем, усваивается организмом, — с умным видом заговорила Лили. — Переваривается, расщепляется на всякие полезные элементы, и они встраиваются в наше тело. Кальций, например — он идёт в кости. Но ведь если мы трансфигурируем, к примеру, воду в молоко, то кальций же потом, когда чары спадут, исчезнет — и у нас в костях на его месте будет кислород или водород, и что получится?

Гарри, онемев на миг, остановился. Они такое точно в школе не учили! Это что за книга такая?

— Дашь мне посмотреть? — попросил он.

Лили тут же нахмурилась и упрямо сжала губы.

— Я ещё не дочитала, — предупредила она.

— Когда дочитаешь, — мирно сказал он. — Мне интересно. Мы такое в школе не учили.

— А она не школьная, — радостно поведала Лили. — Нарцисса говорит, что в школе просто учат практике, и что настоящее образование без теории будет половинчатым.

— Скорпиус, конечно, тоже всё это читал? — задал почти риторический вопрос Гарри.

— Конечно, — кивнула Лили, заходя за ним на кухню и решительно повязывая себе фартук. — Мы с ним переписываемся — он мне объясняет, если я чего-нибудь не понимаю.

— А какие ещё книги тебе дала читать Нарцисса? — осторожно спросил Гарри, левитируя с раскалённой сковороды овощи в большое глубокое блюдо и отправляя нож так же, как их, крошить на неё кусок свиной вырезки.

— «Начальную теорию зельеварения», — принялась перечислять Лили, — «Введение в теорию чар», «Физика. Основной курс» и два учебника по алгебре.

— Мерлин, — пробормотал Гарри. — А алгебра зачем? — безнадёжно спросил он

— Как зачем?! — изумилась Лили, немного картинно всплеснув руками. — Папа, там уже на третьем курсе арифмантика — я же не пойму в ней ничего без алгебры! И потом, она же интересная, — добавила она с укором.

— Ну да, — не стал спорить с дочкой Гарри, отправляя ложку мешать шкворчащую свинину и поливая её соусами, и с содроганием думая о том, что будет на первых же каникулах. Лили и сейчас, получив палочку на день рожденья, пробовала пользоваться ей — и вполне успешно — но что будет, когда она решит, что уже умеет это делать? А, зная Лили, он предполагал, что решит она это после первых же уроков.

— Пап, — сказала девочка, доставая из шкафа большой заварочный чайник. — А можно нам прийти на суд?

— Зачем? — Гарри нахмурился. Строго говоря, запретить детям это он не мог: процесс был открытым, и хотя как отец он, конечно, обладал определённой властью, но, ставя себя на место своих детей, прекрасно представляя себе их любопытство. Да и что он скажет — просто запретит? Потому что серьёзных аргументов против у него сейчас не было.

— Мы соскучились, — сказала Лили, поглядев ему в глаза. — А ты там будешь целый день… мы хотели посмотреть.

Аврор в Гарри чувствовал в её словах манипуляцию, но охватившие отца, а не аврора, раскаяние, растроганность и стыд не оставили аврору ни малейшего шанса.

— Приходите, — согласился Гарри и, подходя к дочери, крепко её обнял. Даже если это действительно манипуляция — пускай. Если ошибаться — то уж лучше так.

Глава 71

— Пока ты почивал, — начал Причард, и Фоссет, не удержавшись, шёпотом добавила:

— …на лаврах…

— Я надеюсь, всё же на кровати, — возразил ей Причард и закончил: — Мы тут набросали общий план.

— И вышло, — продолжил Робардс, — что дело представлять надо всё-таки тебе. Или вам с Ричи вдвоём.

— Я об этом тоже думал, — признался Гарри. — Ричи вряд ли сможет толком допросить нашего консультанта.

— И потом, — заметил Причард, — дело очень громкое — твой отказ выступать от имени аврората будет выглядеть нарочито.

— Да и не поверит же никто, что ты просто отдал это дело мне — и самоустранился, — сказал Кут. — Я думаю, представлять дело нужно вдвоём — чтобы, если что, я собрал все шишки, а ты — шоколадушки.

— Вот вроде так и задумывалось, — признался Гарри, — а я всё равно чувствую себя скотиной.

— Терпи, — сказали хором Робардс с Гермионой.

— Терплю, — не стал спорить с ними Гарри.

— В общем, так, — заговорила Гермиона. — Консультант идёт последним. Это должно стать неожиданностью, тузом из рукава, когда дело, кажется, почти закончено. Главное — уложить всю предыдущую часть часа в полтора, от силы в два — иначе все устанут и начнут торопиться разойтись. А нам нужно их полное внимание.

— В принципе, — продолжил Кут, — мы порепетировали вчерне — мы укладываемся. А если ирландцы и на суде будут молчать так же, как молчат сейчас, то и вовсе в час.