Тёмная сторона луны

Гарри в самом деле всё закончил за обещанные полчаса, после чего Робардс с самым суровым выражением лица буквально отконвоировал его к лифтам.

— Чувствую себя курсантом, — пошутил Гарри.

— Иди-иди отсюда, — велел Робардс, подталкивая его к открывшимся дверям. — Пойду Кута выставлю.

— А что Грэм с Сандрой? — спросил Гарри, уже зайдя в лифт.

— Не твоя забота, — Робардс помахал ему рукой.

Так что домой Гарри вернулся хотя и усталым, но в хорошем настроении. И застал в гостиной семейное чаепитие: в центре стола стоял большой торт, нарядный и изысканный, вокруг которого весело прыгали шоколадные лягушки, а вокруг стола собралось всё большое семейство Уизли. У Гарри замерло сердце: неужели он опять забыл, на сей раз — о семейном торжестве? Какое сегодня число?

Мерлин! Одиннадцатое августа!

Его словно оглушили. Он не в первый раз в пылу работы забывал о чьём-то дне рождения — но обычно ему удавалось вспомнить о нём в середине дня. А тут…

— А мы думали, что не дождёмся! — весело сказала Джинни, вставая ему навстречу. Радостная, в своём любимом зелёном шёлковом платье, она выбралась из-за стола и, обвив его шею руками, едва слышно шепнула: — Повторяй за мной: с днём рождения, Джин!

— С днём рождения, — послушно повторил он, чувствуя, что мучительно краснеет. Как же так? Он ведь помнил, он весь год помнил, и ещё вчера он помнил тоже — но сегодня утром он проспал и убегал на работу второпях, а потом… потом…

— Спасибо! — радостно воскликнула Джинни, расцеловывая его и тихо хихикнув: — А-а! Забыл-таки?! Т-с-с, а то мама тебе голову открутит!

— Мы всё понимаем, — сказал Артур. — И оставили тебе немного баранины.

— На рёбрышках, — Джинни восторженно закатила глаза и облизнулась. Она так и стояла, обнимая мужа за шею и загораживая его от всех остальных, давая Гарри возможность прийти в себя и дожидаясь, пока выдающий его с потрохами румянец сойдёт хотя бы отчасти. — Мама сделала — я думала, я лопну, но остановиться не могла.

— Спасибо, — одними губами прошептал Гарри. А вслух сказал: — Я ужасно опоздал и готов понести справедливое наказание. Но прежде, — добавил он уже с улыбкой, — я прошу минуту, чтобы принести подарок.

— Бери даже две, — щедро предложила Джинни, отпуская его и садясь обратно.

— Вообще, ты не опоздал, — сказал Билл. — Самое главное ещё не ели.

— Это мама сделала, — добавила Виктория, указав на торт.

— Тогда точно не опоздал, — согласился с нею Гарри, идя к дверям.

— А мы завтра все придём! — сообщил ему Билл, а Флёр добавила:

— Мы взяли выходной.

— Ну, позориться — так уж глобально, — засмеялся Гарри. — Приходите. Только я предупреждаю о сюрпризах. Не уверен, что приятных.

Вот и славно. Гарри был почти уверен в том, что так будет — но одно дело уверенность, а другое — знание. Значит, детей просто можно будет посадить в середине — и отправить парочку своих ребят приглядеть за ними, посадив их рядом выше. Конечно, вряд ли кто-то рискнёт напасть прямо в зале — но, с другой стороны, мало ли. Что угодно может быть.

Впрочем, думать он об этом будет завтра. Может он сегодня просто посидеть с семьёй? И жену поздравить? Напряжённая работа давно приучила Гарри покупать подарки заранее — иногда и за полгода, — сразу же красиво упаковывая их, а после пряча в кажущимися ему порой бесконечных комнатах четвёртого и пятого этажа. И сейчас он, достав из тайника обёрнутую золотой бумагой коробку, быстро переоделся и, вернувшись в гостиную, первым делом увидел обнимающихся Джинни и Сириуса.

— Гарри, смотри, кто пришёл! — радостно воскликнула она, оборачиваясь к мужу и нетерпеливым жестом подзывая его к ним.

— Вижу, — Гарри подошёл к ним. Джинни немедленно притянула его к ним, и они обнялись — втроём.

— С днём рождения, — проговорил Гарри, когда они разомкнули объятье, и вручил ей свой подарок. Сириус сделал то же самое, и пока она относила их к груде других коробок, пакетов и коробочек, сказал Гарри негромко:

— Я хочу поговорить. Потом, наверное.

— Давай, — кивнул Гарри, чувствуя, как болезненно сжимается его сердце.

И всё же, несмотря на это, вечер вышел очень тёплым. Разошлись все к десяти, и когда из гостей остался только Сириус, Джинни как-то незаметно увела детей из комнаты и Гарри с ним остались, наконец, наедине.

— Я всё думал, — сказал Сириус, садясь на диван, — думал, думал… а потом мне надоело. Так, как вы живёте, не смогу — и не хочу. Но и дома прятаться сычом — идиотизм. В общем, — он потёр ладони друг о друга, — я решил уехать. Я же нигде не был — вот поезжу, посмотрю… может, решу что. Или где осяду.

— Ты не вернёшься? — тихо спросил Гарри, и Сириус поморщился:

— Слушай, хватит разводить трагедии. Они мне вот где, — он провёл по шее ребром ладони. — Может, и вернусь. Не знаю. Ничего я не хочу решать заранее. Но вообще, вернусь, наверное. Ну и письма же писать никто не запрещает.

— И когда? — спросил Гарри, вымученно улыбаясь.