Тёмная сторона луны

Скабиору до дрожи захотелось как-то двинуться, пошевелиться, однако всё, что он мог сделать, это повернуть голову и сжать кулаки или пошевелить пальцами: цепи с такой силой прижимали запястья к подлокотникам, что даже двигать кистью было затруднительно. Скабиор крепко, до боли сжал кулаки, а затем медленно разжал их, разглядывая выступающего теперь Причарда, удивительно складно рассказывающего суду о состоянии мистера Винда во время первого допроса, его очевидной растерянности и раскаянии и готовности к сотрудничеству. Да уж, что-что, а растерялся тогда Скабиор так, как никогда прежде за всю жизнь, это он отлично помнил.

— Старший аврор Причард, — раздался в нервной тишине неприязненный мужской голос, и взгляд Скабиора метнулся в зал в поисках его источника. — Почему вы сразу не закрыли дело? Вы не доверяете старшему аврору Фоссет?

— У меня не было и нет никаких причин не доверять показаниям старшего аврора Фоссет, судья Визерс, — ответил Причард, а Скабиор разглядывал плотного мужчину неопределяемого возраста (ему могло быть и шестьдесят, и девяносто — особенно если он применил какое-нибудь окрашивающее волосы заклятье) с суровым лицом и тонкими, почти незаметными губами. — Однако это преступление слишком сильно противоречило предыдущей жизни мистера Винда — это и заставило меня предположить вмешательство.

— Которого наши специалисты, однако, не нашли, — недовольно заметил Визерс.

— Наши не нашли, — согласился с ним Причард.

— Я правильно понимаю, — осведомился Визерс, — что, по мнению Аврората, нам следует инициировать проверку всех штатных легиллиментов Министерства магии?

— Я не уполномочен выступать от имени Аврората в данном вопросе, — ответил Причард, и Скабиору почудилась в его голосе издёвка.

— Возможно, нам ответит на этот вопрос старший аврор Поттер? — поинтересовался Визерс.

Поттер встал, и Скабиору вдруг стало интересно. Тут была какая-то интрига, подковёрная борьба, о которой он ничего не знал, но которую сейчас остро ощутил.

— Аврорат не имеет никаких претензий к отделу легиллименции, — чётко проговорил он. — Как было установлено в ходе расследования, оказанное на мистера Винда воздействие нельзя считать легиллименцией.

— И что же это было такое? — с иронией спросил Визерс. — Конфундус?

В зале засмеялись, а Скабиора окатила волна ярости. О да, это очень смешно! Он бы тоже с удовольствием посмеялся, если бы с кем-нибудь из них сделали подобное, а потом он сидел бы тут в цепях и до сих пор чувствовал на языке вкус человеческой крови.

— Нет, — невозмутимо ответил Поттер. — Это была несколько более сложная и менее известная магия.

— Не соблаговолите ли вы поделиться с Визенгамотом подробностями? — язвительно поинтересовался Визерс, и Скабиор не столько услышал, сколько прочитал по губам Причарда выразительное и яркое ругательство.

— Непременно, — пообещал Поттер и заявил: — Аврорат вызывает в качестве свидетеля и обвиняемой Туали Данн.

Скабиор сперва, пожалуй, ощутил, а затем уже увидел изумление на лице одной из судей — маленькой женщины с длинными тёмными волосами и красивым лицом, в котором было что-то настораживающее и почти пугающее. То, как она сейчас смотрела на Поттера своими синими глазами, заставило занервничать Скабиора: он бы очень не хотел, чтобы кто-то вроде неё так бы на него глядел. Поттер тоже поймал этот взгляд и, вероятно, как-то умудрился ей ответить — Скабиор не видел его лица, но заметил, как по губам женщины скользнула едва ощутимая усмешка, а то самое пугающее выражение из её глаз исчезло, сменившись напряжённым интересом.

Боковая дверь открылась, и в зал вошли Робардс с двумя аврорами и высокая худая темноволосая женщина, которую её сопровождающие усадили в кресло справа от Скабиора.

— Туали Данн, — повторил Поттер, представляя её. — Аврорат предъявляет вам обвинение в…

Пока Поттер зачитывал обвинения, в зале стояла звенящая тишина. Скабиор, повернув оставшуюся свободной голову, что называется, ел глазами сидящую в паре-тройке футов от него женщину, которая им, кажется, вовсе не интересовалась, а спокойно разглядывала зал. Цепи, судя по всему, не причиняли ей особенного неудобства — или же, возможно, её самообладание было достаточным для того, чтобы демонстрировать окружающим только то, что она полагала необходимым.

— Мы, конечно, весьма впечатлены оперативной работой аврората, — проговорил сосед того мужика, которого Причард назвал Визерсом, — но какое отношение поимка сбежавших во время упомянутой операции бандитов имеет к нынешнему делу?

— Мы не бандиты, — громким хорошо поставленным голосом проговорила прикованная к соседнему креслу женщина, и Скабиор подумал, что с её стороны выступать с подобными заявлениями — не самая удачная идея.

— Вам слова не давали, — недовольно заметил другой судья, толстяк с обманчиво добрым лицом и похожим на бугристую картошку носом. — Господин главный аврор, объясните вашему свидетелю правила поведения в суде!